Эльфийский, холодный, наделяющий жизнью и все же такой слабый и нежный, будто цветок в зимнюю стужу. Вот он сияет, но тронь, и разобьется на множество ледяных искр.
— Вы дойдете до дома? Я бы не хотел делать свое появление в этом городе явным.
— Конечно, дойду. Удачи вам.
— Непременно. Я найду ее, — сжал он губы в тонкую линию, — Найду и непременно убью.
— Зачем, — шепчу я, силясь вырваться из оков его жёсткой руки. Будто птица, пойманная в капкан, бьюсь за свою свободу. Чужеродный, холодный, почти призрак, растаявший в том, что осталось от былой жизни.
— Честь есть слава и жизнь. Порок страсти опаснее смерти, он охмеляет разум. Даже такого, как я.
— В страсти рождаются самые сильные дети, — повторяю я слова нянечки из детдома. Так она говорила всем нам, брошенным и ненужным. Плодами страсти многие из нас и были. Страсти, но не любви.
— Быть может, — капкан руки разжался, я вновь обрела свободу. Смогла задышать, опереться только на свои ноги. А эльф? Он просто исчез в глубине моего стриженого сада.
Вроде бы и зелени теперь мало, скрыться мужчине здесь негде, но эльфийского короля больше нет. Только чупокабр стоит рядом со мной, трётся о ногу лохматой башкой, утешает, как может.
Великий грех смотреть в чужие судьбы. Пусть их боги рассудят, но точно не я.
— Что увидела щедрая хозяйка? Или этот ослоухий тебя напугал? Хочешь, я его покусаю?
— Не хочу. Пусть исчезнет. Его жена умерла. Растворилась в дымке.
— Такова воля богов, я уверен. И обед тоже в их воле. Пойдем, пока борщ не остыл.
"
"Зябко поежилась и встряхнула волосами. Нет, этого недостаточно. Прикосновения короля хочется смыть. Слишком уж велико его горе. Как только супруга догадалась ему изменить? И почему сбежала? Не хочу думать. И знать тоже нисколечко не хочу. Любопытство мое стремительно пропадает, силясь скрыться в самом темном углу дома, если такие, конечно, остались.
Неспешно прошлась по дорожке. Из окон дома льется наружу густой мужской смех. И даже призрак лошади меня уже не особенно беспокоит.
Стоит себе и стоит. Если не присматриваться, то это даже оригинально. Всяко лучше, чем рыболовные снасти. Их я вообще боюсь, после того как пару раз почувствовала себя рыбкой, зацепившись за крючки. Нет, пусть уж лучше лошадь. Не пахнет, газон не портит и вообще Сашка скоро ее заберёт.
— Хороший фантом, — кивнул на призрак мой чупокабр.
— Знаешь, что в нем самое лучшее?
— Хорошего в нем не так много. Он не съедобен.
— Хорошо то, что фантом лошади не мой.
— Угу.
