И мы смотрим будто подростки, наслаждаясь сокровенной красотой женщин. Нечисти много. Такие, если захотят, и на берегу перетопить могут в луже. И все же ничуть не страшно. Сам попал под морок дивного наваждения. И расстаться с ним я не в силах.
— Красотки, — мечтательно произносит Анджей, — говорят, если дружен с эльфами, то морские девы тебя не обидят.
— А ты дружен? — берсерк смотрит на девушек исподлобья, осуждая их даже одним взглядом.
— Мой названный сын полуэльф.
— И мой тоже, — делает один-единственный шаг к пруду Саша.
Хоть бы утоп. Да только нельзя так с друзьями. Женщину мы поделить не можем, в остальном же объединились.
— Стой, утопят.
— Меня? Я что, по-твоему, в воду полезу? Там же бациллы и пиявки. Девчата? Кто хочет перца, идёмте со мной!"
"— Нам перец не нужен. Гребни, кольца — совсем другое дело, — подплыла к краю пруда черноволосая нечисть. Чудо как хороша. Оперлась о зелень травы белой грудью. Хохочет, сверкает глазами, перекидывает с покатого плеча на плечо косу.
И луна освещает дивное богатство женского тела. Вроде бы давно не юнец, вроде не о ней я мечтаю, а глаз все равно не могу отвести.
— Гребней не завезли. Увы. Придем завтра, да, парни? И одарим как следует. Баньку протопите? Где она у вас там?
— Баньку хочешь? — хохочут все они как одна и подплывают к изумрудному берегу. Лунный свет искрится в тяжёлых косах, играет с нами.
— Мари, уплывай. Я не хочу делить твою красоту с ними. Пусть не увидят единственного сокровища моей прошлой жизни, — говорит, покачивая в руках колыбель малыша Далет.
— Поздно уже теперь. Нет меня больше, — шепчет русалочка в стороне. Хрупкая как ребенок и такая же смуглая, как и мой друг.
— Ты ее знаешь? — слишком громко для этого места спрашивает Саша.
— Знал раньше. Невеста моя. Не дождалась.
— Утопилась, когда узнала, кто тебя ждёт там, за морем.
— Меня там не ждал никто. А тот, кто посмел оговорить перед всеми, сам уже умер. Подавился сталью моего поясного меча.
Клянусь памятью нашей любви, Мари.
— Не было никого? Как нет и сейчас?
— Нет и сейчас. Есть только долг перед всеми, да моя хозяйка, Анестейша. Я остался верен тебе.
— Верен… — клокочет горем девичий прекрасный голос. Под всплеск воды проваливается в глубины пруда русалка. Далет стоит на берегу недвижим, будто бы умер. Хнычет в колыбели ребенок, не слышны больше голоса нечисти. Только лес играет ветром в своих пышных кронах.
