— Лео, я давно хотела тебя спросить, за что ты попал на каторгу?
— Насмешка богини судьбы, — опустил он глаза, — Так сложилось. Если б я не попал на каторгу, то меня бы убили.
— И все же?
— Канцлер подстроил ловушку. В нее угодил человек, которого я нанял. Мне самому повезло больше.
— Главарь банды наемников? Ты это имеешь ввиду?
— Что?! — уставились на меня два горящих глаза, а по белоснежной коже рассыпались алые пятна, — Думайте, как считаете нужным! Своё я захватил в честных боях! Рождённый герцогом подлецом стать не может! А впрочем, нет, ещё как может! — развернулся он и почти выбежал вон.
И как это понимать? Не наемник, но захватчик? Сам сознался в том, что поступал подло? Рожденный герцогом может стать подлецом? Он тоже бастард, как Анджей? Мне-то до этого всего какое дело? Спать хочу! Поговорю с Анькой, изловлю скелет, и устремлюсь в кровать. А подумаю обо всем остальном уже утром.
Сладко зевнула во всю ширь. Нет, с успокоительным я, кажется, переборщила. Или день оказался слишком долгим? Вокзал, синие куры, драконово логово… Как же я хочу спать!
Нет, мне конечно неприятно, что Лео обиделся.
Наверное, я задала вопрос слишком грубо, но и он мог рассказать все, как есть. Не выдумывать! Ну его к бесу. Даже соблазнить меня нормально не хочет. Вот это, между прочим, обидно. Я бы может и соблазнилась.
Вышла в спальню, не глядя, схватила с полки два тома женских романов. У этих хоть обложки приличные, без потертостей. Мне их кто-то вроде бы подарил.
Так, что там за дверьми? Там уже темно, наверное. Из-за разной длительности светового дня трудно сориентироваться.
Ввалилась в гостиную. Моим глазам открылась картина, достойная кисти итальянских художников эпохи Ренессанса. Юная дева лежит на подушках. Мраморная бледность впалых щек. Руки раскинуты в разные стороны. Парни стоят один лучше другого. Напоминают скорбящих херувимов в отставке. В отставке, потому что переростки, опять же крыльев нет, да и лица слишком уж озадаченные.
И Лео среди них не видно. Обидно.
— Я правильно понимаю, что это та самая коллега с работы? — отвлекся от созерцания прекрасной девы Саша.
— Да, это Анька.
— И почему ты сразу ее не выгнала? Было бы куда проще, согласись.
— Саш, я выросла в детдоме, это во-первых. Не так много людей готовы броситься мне на помощь в трудную минуту. Да что там, вас всего двое, ты и она. И я готова за это многое простить. Честно.
— А мы? — вскинули головы все остальные.
