Сегодня же один из молодых драконов отправился с отцом Ростиклавом на шее в города, что лежали на нашем пути к столице. Ростиклав должен был доставить наши листовки-обращения с призывом к балансу и просьбой не препятствовать нам, а лучше — встать на нашу сторону. Уже на сегодняшней вечерней службе некоторые священники смогут зачитать обращение своим прихожанам…
Поздно вечером Баэр продолжал осваивать свою силушку богатырскую. Вызывал Темные бури и шторма, благополучно сворачивал их. Поэтому у нас над головой постоянно что-нибудь взрывалось, крутилось, небо затягивало тучами.
Мы уже привыкли. Когда надоедало — я ставила полог тишины.
Мы с Грасерией сидели на травке у пруда, смотрели, как по большим листьям темно-бордовых кувшинок прыгают черные лягушки и ловят местных комаров. Разговаривали.
— И все же почему она распорядилась так? — задумчиво спросила я у Грас. — Я уже настроилась, что придется мне управляться со всей этой силой.
— Знаешь, — как известно, Грасерия то называла меня на «вы» и «госпожой», а то забывала об этом, и мы болтали, как подружки.
— Тьма знает, что Баэр ждал этого пятьсот лет. А ты только полгода. А еще он хорошо проявил себя в последнее время. Смирил гордыню у драконов, не требовал, а позволил тебе просить. Смирил ревность и негодование — и сумел понять, почему ты не рассказывала ему про знакомство с Майдором. Выбрал любовь и баланс во всех ситуациях. Даже хотел, чтобы сила досталась тебе, а не ему. Он вообще сильно изменился. Стал лучше — в самом простом бытовом понимании.
Мы обе это видим. Вот и Тьма увидела это. Увидела, что теперь он достоин… большего. А ты в последнее время, госпожа моя, уж извини, — Грас необидно рассмеялась (да и не стала бы я обижаться на «старушку» в любом случае), — в последнее время, напротив, возгордилась как-то! И драконы из-за тебя пришли к нам, и великую силу тебе предлагали, и как Хозяйка ты лучше всех предыдущих стала — и знаешь это! Не то чтобы сильно возгордилась, но тебе еще нужно привыкнуть ко всему, чем владеешь, госпожа Ника.
Научиться не гордиться в душе своей. А пока Тьма, видимо, сочла преждевременным давать такую власть в твои руки. Ах, прости меня, госпожа моя, что я болтаю, дурочка такая!
— Наверное, ты права… — ответила я.
Ведь гордыня может быть незаметной. Все, о чем говорила Грас, действительно у меня было. Просто моя разумность помогла не свалиться в бездну самовозвеличивания. А что-то такое тонкое, незаметное действительно присутствовало.
