— Невозможно слить Стихии подобным образом! Тут нужно что-то другое. Светлейший Барторий, послушайте меня, — взмолилась я. Вдруг где-то глубоко внутри у него сохранился здравый смысл? — Я нахожу вашу идею не бессмысленной. Конечно, для мира будет лучше, если вернется единая Стихия. Но не получится слить их подобным образом! Они всего лишь уничтожат друг друга, а заодно и меня! Или другого мага, которого вы выберете подопытным кроликом!
— Почему же это?! — вспылил Барторий.
И тут я произнесла то, чего совершенно от себя не ожидала.
Весьма пафосно. Но, на мой взгляд, в точку!
— Да потому что вы хотите пойти против замысла Всевышнего! Вспомните — по вашей легенде сам Всевышний разделил первичную Стихию на Тьму и Свет! Чтобы маги — Светлые и Темные — искали и находили баланс. И лишь в балансе и единстве обретали истинную силу и могущество. Чтобы они не могли друг без друга и вынуждены были друг с другом договариваться… Чтобы был баланс, гармония! И он был –— до того, как Свет решил назначить Тьму «злом»! Так же можно и сейчас… найти баланс, вернуть гармонию.
И возможно, постепенно Стихии станут ближе друг к другу, может быть, даже из них родится новая единая Стихия… Вы же хотите насильно скрестить их. Взять на себя роль Бога и изменить природу Стихий, природу мира. А за такую гордыню всегда приходится расплачиваться!
— Замолчи! — рявкнул Барторий. Его прилежные маги в балахонах даже оглянулись на него.
Бросился ко мне, хищно облокотился одной рукой на стол, а другой жестко взял меня за подбородок.
— Замолчи! Ты ничего не понимаешь в легендах нашего мира! Поняла? Не смей мне говорить, что я иду против воли Всевышнего. Я служу Свету, а значит, и Богу.
— Вы перепутали Бога со Светом…— очень тихо произнесла я.
Ясно, в голове у Бартория — бардак. Служит Свету? Ага, конечно. Безумию своему он служит. Своей гордыне. Ведь слить две Стихии в одну — значит, уничтожить их обе. Появится нечто новое, а они как отдельности — исчезнут. Не думаю, что Свету, имей он человеческое сознание, это понравилось бы!
Впрочем, если сейчас Его Светлейшество оторвет мне подбородок или просто убьет меня, то лучше тоже не будет.
Я должна выжить… Хотя бы попробовать.
Глаза Бартория полыхали безумным блеском.
— Не вам, Темным, говорить о Боге! — прошипел он.
«А почему нет? — пронеслось у меня в голове. — Церковь вон признает равенство Стихий перед Всевышним… Я имею такое же право взывать к Богу, как он. И говорить о Боге!»
Но, пожалуй, сейчас лучше поумерить гнев этого безумца.
