А потом откинула голову назад, расслабилась и воззвала к Саду:
— Слушай, ну ты же видишь, что я люблю тебя. Может, прекратишь держать меня на привязи? Я в любом случае не оставлю тебя без ухода."
"Веточки вокруг возмущенно закачались, ближайшее дерево высунуло корешок, и он мягко обвился вокруг моей ноги. «А если ты меня бросишь?!» — отчаянно закричал Сад.
— А чего это я тебя брошу? — ответила я. — Здесь моя Тьма, здесь все мои дела. И тебя я люблю, правда. Давай попробуем, а?
Я тихонько расцепила корень на ноге и очень медленно пошла к забору, где была одна из калиток.
Не центральная, просто небольшой выход, которым изредка пользовался Баэр, если ему нужно было выйти из Сада пешком.
Про себя продолжала увещевать Сад.
Мой мальчик-подросток вздыхал, махал на меня ветками, напустил пару огромных бабочек, которые устроились на плечах и гладили хоботками — мол, не уходи. Но ничего страшного не делал.
Я медленно приблизилась к калитке, взялась за щеколду.
— Давай попробуем. Просто попробуем, — улыбнулась я Саду.
— Я выйду буквально на три минутки. Буду стоять возле калитки. И ты сможешь затащить меня обратно, если что. Пойдет? — я выставила ладонь, предлагая Саду «ударить по рукам».
Сад молчал. Воцарилась подозрительная тишина, которую какой-нибудь Светлый мог бы назвать зловещей. Но я-то понимала, что «мой мальчик» просто думает, борется с собой.
— А я разрешу тебе вырастить на дальнем конце еще пару колючих мраковерий, — мысленно понизив голос, пообещала я.
Мраковерии — это были такие очень колючие кусты, которые мешали подходить к грядке и ухаживать за нежными бордовыми «колокольчиками», что росли там.
Сад, кажется, вздохнул. Потом вдруг выпустил из земли тонкую лиану, она хлестко (но не больно!) ударила по моей ладони, затем она же открыла щеколду. И… распахнула передо мной калитку. После чего с отчаянным рвением обвилась вокруг моей талии.
«Ага, сыночек отпускает меня погулять, но только на поводке, — подумала я. — Ну да ладно, для первого раза уже неплохо!»
— Спасибо, — улыбнулась я Саду и очень медленно вышла за калитку.
Конечно, за пределами Сада в ощущениях ничего для меня не изменилось. Я была слишком близко к нему. К тому же теперь Сад и особняк не воспринимались как место заточения.
Они воспринимались как дом родной!
Я просто вышла прогуляться за пределы своих владений. А Сад… «Сад просто меня охраняет», — сказала я себе.
Погуляла «на поводке» по пожухлой травке.
