Знаю, что людям свойственно набивать шишки самим, но порой чужой опыт, если взять его на вооружение, поможет избежать этих самых шишек, — гладит меня по руке, и смотрит таким жалостливым взглядом.
— Не стоит, Елена Эдуардовна. Я к вам в обеденный перерыв забежала, времени мало. В другой раз, — пытаюсь улизнуть. Не до ее разговоров мне сейчас.
— Послушай, — говорит на удивление твердо.
— Хорошо, — киваю. Подавляя вздох. Она не успокоится. Надо просто молча выслушать и тогда уже улизнуть.
— Я в свое время упустила любовь всей своей жизни.
Я за него не боролась. Была гордой, — достает платочек, вытирает глаза, которые вмиг увлажняются. — Беременной и гордой. Я любила так, что не представляла жизни без своего Степана. Он был моим светом. Моим воздухом. Я просыпалась и засыпала с мыслями о нем. Он был сыном очень богатых родителей, мой отец был лучшим другом его отца. Наша семья тоже всегда жила в достатке. Папа, царствие ему небесное, всегда шутил, что если бы мы сами не сошлись со Степой, то он бы организовал нам договорной брак.
Наш союз был выгоден родителям. А мы просто любили и наслаждались этим чувством, — когда она рассказывает о событиях давно минувших дней, словно переносится в тот период, и я вижу перед собой не женщину в возрасте, а молодую красивую девчушку. Мне было восемнадцать, когда я забеременела. Это было счастье. Степа носил меня на руках и мечтал о нашей совместной жизни. А потом случилось горе. Мы поехали в дом отдыха на выходные в горы, а когда я вернулась домой, нашла своих родителей… нас ограбили, а их… — она долго молчит.
Слова даются очень сложно. — Зарезали… Я смотрела не тела своих родителей, и не верила. Мне казалось, они сейчас встанут и пойдут. Я вызвала скорую. Ползала в ногах у врачей и умоляла вылечить моих мамочку и папочку. Я очень тяжело переносила тот период. Степа был рядом. Но я ушла в свое горе. Родители у меня были лучшие. Я ощущала их любовь, каждую минуту своей жизни. А потом ко мне пришел Ярик. Он был лучшим другом Степы.
Он сказал, что больше не может молчать. И выдал, что у Степы другая. Я не поверила. Этого просто не могло быть. Но он не унимался, потащим меня домой к каким-то людям и там, через окно я увидела, как Степа обнимал другую девушку. Пока я убивалась от горя, он веселился и ни в чем себе не отказывал. Потом Ярик привел ко мне в дом ту девицу, которая рассказала про жаркие ночи со Степой. А я убитая горем, потерей родителей… я поверила… ожесточилась на весь мир.
