Сама понимаю, что в этом городе я не смогу нормально жить. Прошлое никогда не отпустит.
Иду к столу, включаю компьютер. Работа всегда мне помогает, сейчас надо заняться делом. Только погрузившись с головой в работу, я выжила тогда. Возможно, и достигла многого в фирме Карима, именно потому, что отдавалась на все двести.
Закончив работу в офисе, еду на деловую встречу. Руки на руле немного подрагивают, нервное напряжение не отпускает.
Решение принято. Надо только уладить тут все. Чего меня так трясет и знобит?
Предчувствие?
Отбрасываю эту мысль.
После рабочей встречи, еду в школу к дочери. Специально приезжаю раньше, чтобы поговорить про ее перевод и узнать все детали."
"Понимаю, что Агате вряд ли понравится новость. У нее тут столько друзей. Моя доченька не любит перемен. Но выхода-то нет…
— Мам, ты чего такая грустная? — дочь выходит после уроков, обнимает меня.
— Хочешь пиццу? — спрашиваю натянув улыбку на лицо.
— Пицца, чтобы поговорить со мной о чем-то плохом? — дочурка склоняет голову набок и пытливо на меня смотрит.
— Не плохом. Но важном.
— Пиццу я люблю, — Агата берет меня за руку и бодро шагает к машине.
А я лихорадочно соображаю, как подобрать правильные слова для этой новости.
— Бусинка, — начинаю разговор, когда дочь после пиццы доедает десерт. — У мамы на работе намечается повышение.
— Так это же здорово! Ты заслужила! — облизывает ложку.
— Да… Но… оно в другом городе… В очень красивом, живописном городе, и там очень хорошие школы. Мы выберем тебе лучшую!
— Хм, — дочь морщит лобик.
— Тут же Пашка… А тут нельзя повышение?
— Нельзя, — ненавижу себя, за то, что приходится ее расстраивать.
— Тут дядя Денис… — продолжает задумчиво. — Он нас может навещать в другом городе?
— Неверное, — неопределенно жму плечами.
Как сказать дочери, что я хочу порвать с прошлым. Что возможно она лишится отца, которого таковым не считает… Все это дико больно…
Денис много времени проводил с Агатой. Водил ее на прогулки, задаривал подарками, учил читать.
Помню, как светились его глаза, когда Агата при нем делала свои первые шаги.
Как я корчилась в агонии, когда она сказала свое первое «папа», глядя Денису в глаза. Потом она еще много раз произносила это слово. А я, истекая кровью внутри, переучивала ее на дядя.
Дочь никогда не спрашивала про отца. Удивительно но факт.
— У меня есть ты, мамочка. И я самая счастливая, — всегда говорила мне.
Она будто подсознательно что-то чувствовала, и избавляла меня от необходимости ей врать.
