Неужели я уже начала понимать своеобразный язык мебели?
Провожая наконец Артура в спальню, я старалась улыбаться не сильно кровожадно. Этой ночью дорогому гостю были обеспечены незабываемые впечатления. Раз он такой весь из себя деловой, пусть знакомится с тем, что так хочет получить."
"Я же спустилась в гостиную на первый этаж. Толстячок уже меня простил за то, что я лишила его мужской ласки, и запрыгнул ко мне на диван, клубком устроившись возле моей головы.
Вдоволь потискав любимого пушистика, я взяла в руки журнал, как вдруг на черной кожаной обложке засветился ярко-голубой круг.
Глава 8-2
Я тут же отбросила от себя подозрительный переплет и метнулась к чайнику с оставшейся в нем водой, абсолютно уверенная, что журнал сейчас вспыхнет огнем. Ну или как минимум задымится.
Тем временем в светящемся круге появился второй и вместе они заполыхали еще ярче. Что это за чертовщина?!
Толстячок, заинтересовавшись «огоньками», крадучись переместился к журналу.
- Кыш! – сердито прошипела я и кинулась к не в меру любознательному коту, но тот уже успел протянуть лапу и стукнуть по обложке, сбрасывая журнал на пол.
- Ай! – крикнул кто-то словно от боли.
- Кто здесь?!
Я напряженно застыла, со всей силы уцепившись за ручку металлического чайника. Эх, надо было лом с собой носить!
- Кхе-кхе. Это я, - сказал чей-то довольно взрослый мужской голос.
- Кто? – не поняла я, настороженно оглядывая комнату.
Возможно, я уже того? Начала с ума сходить?
- Внизу, - немного раздраженно пояснил голос. – Да не под твоими ногами.
Возле дивана.
Я бросила оторопелый взгляд на раскрывшийся от падения журнал и уронила челюсть на пол.
Там. Было. Лицо.
Толстячок испугался меньше моего и внимательно следил за журналом.
- Долго будешь с открытым ртом стоять? – недовольным тоном осведомилось это. – Лучше подними меня, а то вести беседу с пола как-то унизительно.
Боже, со мной уже книги начали разговаривать. Еще и указывать. Докатилась. Но рот закрыла.
- Вы живой? – задала я очевидный вопрос, не спеша подходить к лицу ближе.
- М-да, нынешнее поколение совсем умом не блещет, - кажется журнал закатил глаза. – Ну какой я живой, позволь спросить?
- Но вы же разговариваете, - резонно заметила я, чувствуя нарастающее раздражение от общения с какой-то ворчливой книжонкой.
- Разве это делает меня живым? Могу я пойти куда захочу? Делать, что захочу? Есть? Пить? У меня ни рук, не ног, если ты вдруг не заметила, - едко произнес журнал. – Давай, помоги старику, поставь меня на стол.
