Внезапно мне пришла в голову мысль, что, возможно, он знает, где его кузен и может связаться с ним?
Когда экипаж остановился возле почты, я сказала Тилли, что хочу поговорить с лордом. Она вышла, но недовольно фыркнула при этом.
— У вас что-то случилось? — спросил Дилингтон и я, не задумываясь, ответила:
— Да, и мне нужна ваша помощь.
— Моя? — я не видела его глаз в полумраке кареты, но в голосе явно звучало изумление.
— Мне понятно ваше удивление. Наши отношения дружескими не назовешь, — мне нужно было узнать, где Гериус, не выкладывая всей правды.
— Но дело касается серьезных вещей. Если вы знаете, где лорд Коулман, прошу вас, дайте ему знать, что может случиться нечто непоправимое…
— Это как-то касается Аскольда? — теперь его голос звучал серьезно. — Хотя зачем я спрашиваю?.. Вы так натурально изобразили обморок при его появлении, что мне сразу стало ясно: дело нечисто. Но я подумал, что Аскольд оказывает вам знаки внимания, а вы, как всегда, избегаете этого…
— О, нет! Дело не в этом! — я молила Бога, чтобы он услышал меня, поверил в то, что происходящее действительно важно.
— Ваше первородство, а если я скажу, что это вопрос жизни и смерти? Нет! Это вопрос мирного существования многих людей!
— Я услышал вас, леди Рене, — неожиданно для меня ответил лорд Дилингтон. — Идите домой, я сделаю все, что нужно.
— Благодарю вас! — я не стала задерживать его и вышла из экипажа. Провожая уезжающую карету взглядом, я подумала, что, возможно, Дилингтон знает нечто такое, что заставило его поверить мне.
— Пойдемте домой, леди Рене, — ко мне подошла Тилли. Она взяла меня под руку, разговаривая, будто с ребенком. — Вам нужно отдохнуть. Эта предпраздничная суматоха доведет кого угодно! Лучше бы я не просила вас помогать на кухне!
— Со мной уже все в порядке, — попыталась я ее успокоить, но это было бесполезно. Тилли явно настроилась уложить меня в постель.
— Ничего не хочу слышать! — прервала меня повариха. — Отдыхать, и точка!"
"Я перестала сопротивляться, решив, что позволив ей сделать все, что она хочет, быстрее окажусь в одиночестве.
Тилли ушла только после того, как уложила меня в кровать. Я старательно делала вид, что засыпаю, и, задув свечи, женщина покинула комнату.
В темноте мне было неуютно. Казалось, что из нее на меня кто-то смотрит. Побороть это неприятное чувство не удалось, как я ни старалась, поэтому я снова зажгла свечи. Что если Аскольд явится сюда? Ведь он уже делал это.
