– Угу, – усмехнулась я. – Кого-то накрывает маразм, кого-то – склероз, а меня вдруг жаждой власти приложит?
Он приподнял брови и с философским видом отозвался:
– Жажда власти – она такая. Иногда внезапная.
Я не удержалась и с ехидцей подметила:
– Живешь, живешь, а потом – р-р-раз, и захотелось в короли.
– Почти, милая моя. Почти, – его голос прозвучал как нежный, едва ощутимый шёпот.
Я осознала, что всё это время просто стою, смотрю на него и улыбаюсь. Как дурочка.
– Что ты здесь делаешь? – спросила я, пряча в тоне неуверенность и слегка покраснев от этого.
– Соскучился? – Его тон был спокойным, вопросительным, словно он сам себя спрашивал об этом. А потом, слегка кивнув, ответил уже уверенно, но всё так же тихо: – Определённо соскучился. А ты?
Он не спускал с меня глаз, и в этом взгляде было что-то, от чего у меня перехватило дыхание. Вопрос был неожиданным, и от него моё сердце отчего-то стало колотиться чаще. Как бы я ни старалась не показывать своих эмоций, я не могла отрицать, что его внимание мне приятно.
Его подарки, забота, даже эти… поцелуи – всё было очень деликатным, всегда точно в нужный момент. Прямо как сейчас.
И только я попыталась сосредоточиться на том, что сказать, как мэр, чуть склонив голову и скользнув взглядом по моему лицу, с лукавым прищуром, заметил:
– Ты покраснела. Мне стоит радоваться?
– Можешь открыть окно, – отозвалась я, пытаясь казаться невозмутимой. – В комнате жарковато.
Его губы тронула чуть озорная улыбка, словно он заметил мои старания и, возможно, даже по-своему оценил это.
Дар всегда держался на грани, и мне это казалось почти опасным – он не нарушал расстояние, но умел словами, жестами подбираться ближе, будто ожидая, когда я раскроюсь в ответ.
После всего, что случилось со мной, так легко и просто принимать ухаживания было… странно. Неестественно. Я не могла себе позволить флиртовать в ответ, казалось, что что-то удерживало меня. Отчасти меня злило то, что я даже себе не могу честно признаться, что же на самом деле чувствую к этому человеку.
Но он… Он словно знал.
Дар, казалось, прочитал моё замешательство как открытую книгу. Его глаза не отпускали, как будто хотели увидеть, что за сплетением слов и жестов я прячу своё настоящее. Он сделал ещё один шаг, и теперь между нами осталось не больше пары ладоней.
– Адель, я всё понимаю, – произнёс он негромко, и в голосе сквозила почти ощутимая теплота. – Для тебя это сложно. И не спеши, если тебе нужно время, чтобы привыкнуть ко мне.
