Что еще тебе нравится в Торонто?
– Мое новое жилье – огонь. Я арендовал пентхаус с джакузи на террасе.
– Правда? – Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.
О’Коннор ставит локоть на барную стойку и кладет подбородок на ладонь. Он моргает длинными ресницами, и я почти уверена, что ощутила движение воздуха. Уилл О’Коннор – хорошенький мальчик. У него волнистые волосы и аристократичные скулы, как у моделей Ральфа Лорена.
Он красив и знает это. Даже то, как он сейчас демонстрирует бицепс, кажется отрепетированным.
– Похоже, тебе там нескучно, – говорю я. – А как кухня? Ненавижу, что в общаге для магистрантов невозможно готовить.
– Ой, я не люблю это. Пока работает кофемашина, а холодильник полон пива, я счастлив.
– Понятно. То есть кухня – не твоя любимая комната. Что насчет…
Он поднимает брови и усмехается.
– Спальни, имеешь в виду? Большинство телок хотят знать все про нее.
– Не сомневаюсь, – говорю я с невозмутимым выражением лица.
Он наклоняется так близко, что его дыхание щекочет мне щеку.
– Могу устроить попозже личную экскурсию хоть сейчас. Буду счастлив бросить тут этих неудачников.
Я дергаюсь, когда чувствую его зубы на своей мочке.
Он что, только что укусил меня?
Но я не успеваю прочесть лекцию о барном этикете, потому что Блейк оттаскивает О’Коннора назад.
– Руки прочь, – говорит он низким голосом. – Это сестра Уэса. – Но собственнический блеск в глазах дает ясно понять, что братские чувства никакой роли в этом маневре не играют.
– Спокойно, братан.
Намек понят. – Парень подмигивает мне, прежде чем пересесть к Эриксону.
– Что это, черт возьми, было? – шиплю я Блейку.
– Хороший вопрос. Ты первая. – Он скрещивает на груди огромные руки.
– Нельзя разговаривать с твоими товарищами по команде?
– Разговаривай сколько влезет. Но флирт запрещен, дорогая.
Серьезно?
– Я буду кокетничать, с кем захочу, – парирую я.
– О, ты правда так думаешь? – Он улыбается. – Как это мило.
Ответить я не успеваю. Мужчина усаживается на стул рядом и тоже начинает шептать мне на ухо.
Его голос такой низкий, что по спине пробегают мурашки.
– Детка, если я не могу тебя трахать, то никто не может. Особенно О’Коннор – если он хоть пальцем тебя тронет, я привяжу его к сетке на арене и попрактикую на нем удары по воротам.
Я выразительно поднимаю брови.
– Какие мы кровожадные.
– Жадные, да. И голодные. Просто. Чертовски. Голодные.
Когда теплые губы касаются моей щеки, я в панике перевожу взгляд на Вайолет и остальных.
