Я жаловалась на нее каждый раз, как сюда приходила, но удивительно, что Блейк слушает. Он не производит впечатление человека, который запоминает что-то не касающееся секса или хоккея.
– Из-за нее чувствую себя неудачницей, – признаюсь я. – Она такая… умная. Она все свободное время сидит, уткнувшись в учебник. Клянусь, она учится двадцать четыре на семь. Я спросила, не хочет ли она позаниматься вместе, а… – У меня теплеют щеки. – Она посмеялась.
Блейк садится на стол и кладет руки на свои массивные бедра. Я удивлена, что мебель не рушится под его весом.
– Как раз в этом и заключается твоя ошибка, милая. Нельзя подружиться через учебу.
– Но только этим она и занимается! Медшкола – единственное, что нас объединяет.
– Нет.
Я закатываю глаза.
– Ты знаешь о Вайолет что-то, чего не знаю я?
– Я знаю кое-что о колледже, – говорит он, пожимая плечами. – Это чертовски большой стресс.
Я не сдерживаюсь и фыркаю.
– Ага, я уверена, что ты испытывал огромный стресс на вечеринках, на которые ходил.
Ох уж эти изнуряющие мероприятия в братстве! Боже! Как ты только выжил?
Он грозит пальцем.
– Вот только не надо меня осуждать. Мне нужна была средняя «четверка с минусом», чтобы иметь право играть в хоккей. Думаешь, я получал ее, не посещая занятия? Да я даже сдавал работы. Печатал их и все такое.
Я ощущаю укол вины. Нужно перестать осуждать этого парня.
– Прости, – бормочу я.
Он отмахивается от извинений.
– В общем, учеба означает стресс. А он всех делает немного стервозными.
– То есть мне надо быть терпеливей?
– Я имею в виду, что тебе надо с ней нажраться.
На хрен учебу. Отведи эту стервочку в бар и напейтесь в стельку. Гарантирую, вы найдете много общего, если расслабитесь.
Я с удивлением взираю на него.
– Что?
– Это неплохой совет.
– Конечно нет. Это первоклассная мудрость.
Я снова кусаю губу.
– А вдруг мы пойдем в бар – даже если она на это согласится, – и нам будет не о чем разговаривать?
– Не-а, такого не будет. Пришли адрес, я приду. Людям всегда есть какую хрень мне рассказать.
Он прав.
– Ты напрашиваешься на мою гулянку с соседкой? – говорю я с ухмылкой.
– Почему бы и нет? Я приведу пару парней. Может быть, она потому и стерва, что ей нужен кто-то хороший в постели. Она симпатичная?
– Вайолет? – Я представляю ее строгое лицо. Она такая суровая, что сложно объективно оценить ее внешность. – Мне кажется, – наконец отвечаю я, – у нее прекрасная кожа, и она очень миниатюрная, как фарфоровая кукла.
