– Точно. – Она изгибает идеальные губы. – Я забыла.
Я усаживаюсь на стуле в лобби с экземпляром журнала «Спортс Иллюстрейтед», но Джесс возвращается еще до того, как я успеваю дочитать первую статью.
– Это было быстро.
– Для того чтобы продаться в рабство, много времени не надо.
Мне ужасно не нравится, что ей приходится переживать из-за денег, и мне повезло, что я с таким не сталкивался. В хоккей я бы играл, даже если бы мне не давали зарплату. Но мне платят. Много.
Девушка не любит говорить о деньгах, и я стараюсь это уважать.
Но однажды я придумаю, как облегчить ей жизнь, не навлекая на себя гнев. На прошлой неделе я попробовал спросить у нее, почему она не полетит домой в Калифорнию на американский День благодарения. Я уверен, что билеты для нее слишком дорогие, но, когда я надавил на нее, она вспылила. Поэтому пришлось прижать ее к стене, поднять юбку и надавить совсем другим способом, чтобы успокоить.
Мы снова в «Хаммере» и направляемся в больницу. Джесс смотрит в окно, пока я веду машину на другой конец города.
Она явно нервничает.
Когда я останавливаюсь у больницы, Джесс поворачивается ко мне.
– Если не хочешь, можешь не идти. Там мрачновато.
– Я в деле, при условии, что после ты меня поцелуешь.
Но Джесс решает наградить меня заранее. У нее смягчается выражение лица, и она наклоняется. Мы встречаемся губами над коробкой передач, и затем я вижу ее улыбку."
"После того как я беру с заднего сиденья джерси, мы идем внутрь и в лифте сцепляем руки. В детском отделении Джесс останавливается перед палатой 302.
Она делает глубокий вдох и стучится в дверь.
– Войдите, – слышится тихий голос.
В палате мы видим тощего подростка, лежащего в кровати с одеялом до подбородка. И я сразу же понимаю важную вещь. Я идиот. Думал, что моей жизнерадостности хватит, чтобы помочь нам обоим через это пройти. В голову приходит мысль, что надо было принести плюшевое одеяло с символикой команды. У мамы такие валяются по всему дому.
Я принес больной девочке джерси. Это охренеть как непрактично, и мне хочется себя за это придушить.
А еще она невероятно тощая и напуганная. В горле образуется комок размером с шайбу.
Как медсестры проживают свои дни? Охренеть какая хреновая херня.
Но лицо подростка светлеет, как только она видит меня.
– О боже!
– Привет, Лейла, – говорит Джесс с более веселым лицом, чем у меня. – Помнишь меня? Мы немного вязали вместе. Я Джесс, учусь на медсестру.
– Ясно, Джесс, которая учится на медсестру.
