– Просто не говори всякие двусмысленности, пока мы там будем, – предупреждает Джесс, когда я поворачиваю на съезд с шоссе.
– А трехсмысленности можно?
– Такого не бывает.
– Односмысленности?
– Тоже не существует.
– Все бывает, если ты воплощаешь это в жизнь, – не соглашаюсь я.
Она вздыхает.
– Когда-нибудь я тебя брошу.
Я посылаю самую невинную улыбку.
– Нет. – И мой внутренний Блейк, которого мне нравится представлять с крошечной клюшкой в руках, делает счастливое сальто. Ее реплика подразумевает, что я наконец-то победил.
Мы встречаемся, и она это знает. Нельзя бросить того, с кем ты не в отношениях.
– БЛЕЙКИ! – радостно кричит мама, когда мы с Джесс пять минут спустя входим в дом. Мы застали ее на пути в столовую, судя по двум покрытым фольгой блюдам в руках.
– Привет, ма. – Я подхожу к ней, чтобы поцеловать в щеку, а потом забираю оба блюда. – Дай помогу.
Она одобрительно щелкает языком.
– Какого хорошего мальчика я вырастила, помогает матери, как… ДЖЕССИКА! Я ТЕБЯ НЕ ЗАМЕТИЛА!
И вот так просто она переключается на Джесс, которая выглядит немного ошеломленной в ее медвежьих объятиях.
– Здравствуйте, миссис Райли, – смущенно говорит Джесс. – Как у вас дела?
– У меня все прекрасно, душенька! Готовила все утро, но кулинария хороша для души. – Мама смотрит на Джесс суровым взглядом. – И я НИКОГДА больше не хочу слышать из твоих уст эти слова!
Джесс моргает.
– Какие?"
"– «Миссис Райли». Пф-ф! – Она обнимает Джесс за плечи одной рукой. – Называй меня «ма», «мама» или Аннетт.
ВСЕ ОСТАЛЬНОЕ – НЕПРИЕМЛЕМО!
– Поняла, – говорит Джесс с нервным смешком. – Спасибо, что опять меня принимаете в своем доме, миссис… мама. В прошлый раз я уехала в пищевой коме. Жду не дождусь еще одной.
Мамино лицо так светлеет, что она могла бы зажечь «Эйр Канада Центр»[42]. Ей нравятся люди, которые любят поесть. Как и мне.
– Ты попробуешь все, – сообщает она Джесс. – Папа Райли сделал ребрышки!
– О-о-о, звучит круто.
Женщина поворачивается ко мне.
– Блейки, закрой, пожалуйста, входную дверь.
Мы же не животное вырастили… – Внезапно она хмурится.
Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на причину ее беспокойства. Через дверной проем замечаю знакомый серебристый «Лексус», останавливающийся на подъездной дорожке. Стекла затонированы, поэтому водителя я не вижу, но… Твою ж мать. «Лексус» был тут и во время бебишауэра Бренны.
Я медленно поворачиваюсь к матери.
– Кайл обменял свой «БМВ» на «Лексус»? – с надеждой спрашиваю я.
Она качает головой.
