Только он так умел – одним прикосновением губ выразить всю силу своей любви.
— Покажешь, что задумала? — спросил он.
— Смотри, — я подвинула к нему лист бумаги. — Это будет платье-драгоценность. Бриллиант в оправе белого золота. С пышной юбкой и длинным поистине королевским шлейфом.
— Ухуху, — присвистнул Рю, изучив мой набросок.
— Принцесса придет в восторг, — кивнул Рорк.
— А ты? — уточнила я.
— А я в восторге от своей жены, — произнес он, целуя меня, на этот раз совсем не нежно, а очень даже страстно.
Скрипнула дверь кабинета – это потихоньку ушел Рю.
Мы с мужем остались одни, а значит, могли немного времени уделить себе. Ту жажду, что Рорк породил во мне своим поцелуем, срочно требовалось утолить, или я за себя не отвечаю.
Эпилог
— Где, горгульи всех раздери, моя лента для волос? — я носилась по комнате, заглядывая во все углы.
— Мы опаздываем, — поторопил Рорк.
— Я в курсе. Но мои волосы. Я не могу пойти растрепанной, а без ленты не будет прически, — я в отчаянии всплеснула руками. Что за день такой?!
На самом деле, день был особенным.
Сегодня Алеса выходит замуж. Три с половиной года понадобилось Скейву, чтобы растопить сердце «Мальвины». Я видела, как тяжело ему было и всячески помогала с ухаживаниями. А когда он сообщил, что Алеса ответила согласием на его предложение, радовалась так, словно это моя вторая свадьба.
По правде говоря, у меня был корыстный интерес. Выйдя замуж, Алеса переедет жить к мужу. Она, может, и не стала прежней врединой, но милой ее тоже было не назвать.
Видят небеса, я полюбила эту странную девушку с голубыми волосами, но жить предпочту с ней под разными крышами.
— Голгулья! Голгулья! — мимо, размахивая той самой лентой, которую я ищу вот уже полчаса, пробежала Айрис – наша с Рорком двухлетняя дочь.
— Это плохое слово, — Рорк подхватил малышку на руки.
— Но мама казала, — возразила Айрис. Она пока не выговаривала все буквы.
— Она больше не будет так говорить, — Рорк с осуждением посмотрел на меня.
Дочь схватывала все на лету – только скажи что-нибудь, и она уже не забудет.
Сын, к счастью, был еще слишком мал – всего полгода, чтобы повторять за мной ругательства.
— Никогда-никогда не буду, — заверила я и поцеловала дочку в щеку. — А теперь отдай, пожалуйста, ленту. Мама катастрофически опаздывает.
В храм мы приехали не последние, что уже само по себе было невиданной удачей. Алеса в жизни бы не простила, явись я позже нее.
Свадьба Алесы отличалась от моей. Было много гостей, цветов и шума.
