Но мой батюшка, в свою очередь, тоже был проходимцем и поэтому решил, что его дочь будет жить в веселье. В итоге только глаз дергается, - тонкая и высокая, как указка, женщина лет сорока – сорока пяти говорила со Светланой так, словно имела на это право.
— Это что за спектакль? Вы кто? – тихо спросила она, продолжая рассматривать пигалицу, решившую пошутить над Светланой. Тонкая талия, высокая грудь, закрытое платье с длинным рукавом. Тонкая, явно дорогая шаль на плечах. Сейчас такую купить – надо постараться.
Видно, что вязали из пуха руками. Каштановые волосы с редкими седыми штрихами высоко подняты и заколоты то ли заколкой, то ли шпилькой. Ее лицо портило лишь одно – привычка щуриться, словно она плохо видела.
— Браво, милая, браво! Я горжусь тобой, детка, - третья, которую она идентифицировала, как преподавателя, оказалась совсем не такой, как она представляла себе. Невысокая девушка лет двадцати пяти, пухлая, с веснушками, которые скидывали еще пару-тройку лет с этого и без того озорного лица в обрамлении рыжих кудряшек, которые она, видимо, пыталась стянуть на затылке, но они выскакивали, как пружинки.
Бежевое платье, из-под которого торчали только носы кожаных светлых туфелек, готово было лопнуть от натяжения. «И почему она надела платье, которое ей мало?» - подумала Светлана.
Светлана Борисовна закрыла глаза и снова открыла. Эти трое не пропали, причем третья, словно сошедшая из книги, была настолько колоритна, что костюмом дело не закончилось.
Ее выражение лица говорило: «А я вам говорила!». Здесь поверил бы даже Станиславский. Темная юбка с синей полоской по подолу, такая же синяя, как полоса, сорочка, заправленная в юбку. И туда же, под пояс просилась грудь.
Светлана поняла, что рассматривает чужую грудь и ей стало стыдно. Рубашка под сорочкой делала такими явными эти детали… «и какого черта она не носит бюстгалтер?»- подумала она и подняла глаза к лицу женщины.
— Батюшка не говорил, что головные мозги отдыхают только ночью, и коли не спать, то они ссыхаются? – с каким-то запредельно важным видом женщина лет шестидесяти, по-сути ее ровесница, объясняла Светлане странные вещи.
Редкие волосы ее были совсем седыми, но ровно подстрижены чуть ниже мочки уха, и от уха до уха от лица их сдерживал то ли ободок, то ли гребень. Походила она на Мордюкову не только из-за прически… хорошая актриса. Давно таких Светлана не видела ни в театре, ни тем более в кино.
