Может быть… - Роман аккуратно развернул бумагу, испещренную мелким почерком с обеих сторон, - ты сама расскажешь нам, что это?
— Твари, вы просто твари, - никто даже не подозревал, что Соня может так быстро вскочить и за секунду преодолеть расстояние метра четыре между креслами, но Роман опустил руку к полу, а свободной схватил упавшую на него Софью, - отдай, ты не имеешь права это читать… ты не хозяин здесь, это поместье Саши.
Тут Софья, которую Роман отпустил и аккуратно оттолкнул от себя, вдруг повернулась к Саше и затараторила с такой быстротой, словно слова для нее были готовы уже давно, выучены, даже вызубрены, но она все не решалась их сказать:
— Тебя купили, как глупую простушку.
Тебя купили браком, а ведь ты вечно что-то несла про то, что женщина может сама всего добиться, что брак – не первая необходимость. То, что ты сумасшедшая, и эти твои разговоры с Ольгой… наверно правду говорил Василий. Чего вылупилась? Неприятно? Больше никто тебе этого не скажет, - она говорила много еще, но Саша уже не слышала ее, понимая, куда «дует ветер».
Это не Ольгу надо было подозревать, а ту простушку, встреченную в поезде, якобы случайно.
Пока Софья, окруженная уже Надеждой и Дарьей, говорила, Роман читал письмо, одним глазом посматривая на девушку в центре комнаты и на Сашу, опустившую глаза в пол. Потом, в какой-то момент он будто услышал что-то и оторвавшись от письма внимательно начал слушать Софью.
— Ты это только что придумала? – спросил он басом, так громко и четко, что Софья замолчала, и все посмотрели на нее.
— Про то, что твое женушка того самого? – Софья захохотала так, что Саша вышла из своих мыслей. – Приведите Ольгу и спросите ее о том, что она рассказывает ей… Что жила раньше в другом времени, что ничего не помнит раньше своей болезни перед выездом из Москвы, про то, что в дру-гой жиз-ни… - Соня сделала такой акцент на этих словах, что если сначала все следили лишь за ее лицом, то теперь начали и слушать, - да, да, вам не послышалось… в другой жизни, до этой… она была замужем, и звали ее не Сашей, а….
— Заткнись, - Роман вскочил с кресла. Осмотревшись, схватил со стола полотенце, которым Дарья прихватывала чайник, и накинул на ее голову. Та завизжала и начала отбиваться. Отец Романа подскочил и схватил ее руки, пока Роман завязывал ее рот. Дарья протянула ему еще одно полотенце, и Роман связал ее руки впереди, потом толкнул на кресло.
