Она накинула пальто прямо на спортивный костюм, который взяла в дорогу в роли пижамы, сунула ноги в сапожки и вышла из купе. В коридоре тоже было тихо. Пройдя к кабине, она открыла дверь и увидела лежащего на полу Макара, рядом с которым сидел его сын.
— Он вдруг взялся за грудь и упал, - ответил Данила. Саша присела рядом.
— Ничего, ничего, девонька, все уже хорошо. Сердце… сейчас пройдет, и мы поедем дальше, - тихо сказал старик и улыбнулся.
— У вас есть хоть какие-то лекарства? – засуетилась Саша, расстегивая рубаху на его груди, потом осмотрелась и велела Даниле открыть дверь на улицу, чтобы холодный воздух сменил тепло кабины.
"
"Роман был здесь же и, сидя на месте, где обычно ехал Макар, что-то размешивал в кружке:
— Мы перенесем его в наше купе. Саша, ты останешься с ним. Сейчас я напою его травами, а дома нас уже должен ждать доктор, - Роман был спокоен и рассудителен, как всегда.
— Откуда там взяться доктору? - спросила она и забрав у Данилы платок, полила на него водой из стеклянной бутылки, отерла улыбающееся лицо землистого цвета.
Из открытой двери потянуло холодом. Макар задышал чаще, а потом, наконец, вздохнул глубоко. До этого вдохи были осторожными, неслышными. Видимо, боль в груди не давала вдохнуть полной грудью.
— Он придет с нашими людьми из поместья. Отец уже ждет их в Пятигорье, - ответил Роман. У Саши вдруг полностью открылись глаза на то, что она больше не хозяйка Пятигорья. Отец и сын полностью взяли на себя все дела, а она даже и не знала об их планах. Не было злости, а только ощущение, что очень важная нить выскальзывает из ее рук.
— Кто поведет? – коротко спросила Саша, осмотревшись.
— Мы с Данилой, а тебе придется быть рядом с Макаром. Не спать и слушать его дыхание. Если что-то снова пойдет не так, будешь поить его этим, - Роман указал на кружку и присел на пол рядом с ней. Места в кабине было мало, и им пришлось тесно соприкасаться плечом к плечу.
Роман чайной ложкой нажимал на поверхность густой травяной мешанки, отчетливо пахнущий валерианой, чтобы в ложке набралось темной, как смоль, жидкости, потом вливал ее в рот Макара.
Так он выпоил ему три ложки.
— Больше нельзя, только три, поняла? – Роман повернулся к Саше, и она почувствовала его дыхание на своей щеке. Оно пахло тем самым гранатовым вином.
— Да. Поняла, - Саша убрала влажную тряпку с груди Макара: в кабине было уже холодно.
Через полчаса, когда дед уже сыпал бранью, доказывая, что он может дальше ехать сам, Роман и Данила перенесли его в купе.
