Саша рассказала все: о том, что он не показал ей письмо от отца, которое тот, по словам князя, оставил Василию для дочери, рассказала о найденном ею письме, которое завалилось за выдвижной ящик, рассказала о том, что Василий утверждает, что между ними была любовь. Пропажа батюшки, а сейчас пропажа Романа и очень уж вовремя отключившийся телефон…
И самое главное, Ольга. Только она знала, что у Саши провалы в памяти. Василий утверждает, что между ними была искра, была любовь. Но он не знал, что Саша не помнит ни черта.
А Ольга, в свою очередь доказывает, что Василий врет.
— А вы – лучшие друзья моего батюшки. Вы и Лаврентич здесь с самого начала с ним.
— А я? – Софья широко раскрытыми глазами смотрела на подругу, все еще не веря, что рассказанное ею, правда.
— А тебя я позвала, потому что ты человек со стороны, и мне хотелось бы, чтобы рядом был кто-то, кому точно можно доверять, - Саша положила ладонь на плечо Софьи и улыбнулась.
— Спасибо за доверие, хозяйка, и за такую счесть, - Макар потирал подбородок и смотрел в окно.
– Телефонные провода идут аккурат с нашей дорогой рядом. Надо искать разрыв. Если он ближе к Кисловодску, значит у них большая компания…
— А если недалеко? – поинтересовалась Саша.
— Наши, здешние мужики никуда из поместья не выезжали, это мне Надежда сказала. Я уже у нее поинтересовался, когда она сломя голову к нам примчалась.
— Василий тоже ни ногой из поместья. А Лаврентичу я верю, хоть мы с ним вроде все никак не найдем общего языка, - Саша тоже смотрела на ярко освещенную тропку за окном.
49.
Коалиция, состоящая из пары пенсионеров и Саши с совершенно незнакомой Софьей, создавала так себе впечатление, но Светлана Борисовна предпочитала верить именно вот таким людям. Макар и двое работников, как и Лаврентич, были с отцом с самого начала. То же самое можно было сказать и о Василии, но с ним карты никак не складывались.
Дела в поместье шли отлично, если смотреть на финансовую составляющую, а после первой группы, вернувшейся домой, должны были пойти еще лучше.
Но общая накаленность атмосферы Сашу не радовала. В любой момент что-то могло случиться. И как бывало в книгах и фильмах, которые читала Светлана Борисовна, все случалось в такие вот моменты блаженства.
Матушка теперь была занята, и возложенные на нее обязанности шли ей на пользу: она постоянно что-то писала, участвовала в уроках танца и даже была замечена не в привычном музицировании, а непосредственно в группе.
