Я говорил Леону, что Скэриэл ничего не знает о балете, а он умудрился завести разговоры о танцорах.
– Вацлав Нижинский, – тихо ответил Кагер и с недоумением посмотрел на меня, как бы спрашивая: «Это шутка такая?».
– Он прекрасный танцовщик, жаль, что с ним не сохранились видеозаписи, которые показали бы его невероятный талант в полной мере.
– Да, верно, – невпопад согласился Леон. – Дягилев запрещал съемки.
– Потому что считал, что балет – слишком сложный вид искусства, чтобы смотреть с экрана, – ответил Скэриэл с такой интонацией, что я почувствовал себя лишним на этом празднике жизни.
Внизу партер уже был полон. Я подумал о том, что Леону пора уходить, ведь скоро начало представления.
Еще чуть-чуть, и Леон найдёт в Скэриэле потерянную родственную душу, что, конечно же, будет самой большой бессмыслицей в мире. Да у ворона с письменным столом больше общего, чем у Скэриэла с Леоном!
– Кажется, тебе нужно идти, – сказал я, привлекая их внимание. Леон как будто очнулся ото сна и огляделся по сторонам.
Габриэлла держала его за руку и пританцовывала, представляя себя Жизелью.
– Да, точно, – неловко добавил Кагер, осторожно выпутываясь из цепких рук. – Был рад с вами повидаться до начала. Пожалуйста, не ждите меня после окончания. Меня домой заберёт дядя.
– Мистер Кагер? – спросил я, разглядывая огромный зал. – Он здесь?
– Обещал скоро приехать. До встречи. – Леон помахал рукой и внезапно испарился, так же неожиданно, как и появился.
Нахмурившись, я посмотрел на Скэриэла.
– Что? – спросил он, кося под дурачка, как будто это я сейчас чуть не довёл Леона до экстаза парочкой фраз о балете.
– Ты не говорил, что разбираешься в балете.
– Ночью немного подготовился, – пожал он плечами.
Мы уселись на свои места. Музыканты в полном составе ждали дирижёра в оркестровой яме: с левой стороны – группа первых скрипок, справа – вторых. Виолончели и альты в середине ямы.
– Есть какие-нибудь негласные правила, которые я могу здесь не знать? – шёпотом спросил Лоу.
– Не хлопать до конца второго действия, – тихо ответил я, а про себя подумал, что уже не уверен в познаниях Скэриэла. Быть может, он больше моего разбирается в театральном этикете и только водит меня за нос.
Вскоре на сцене появился Леон в образе молодого графа Альберта. Он танцевал, притягивая восхищённые взгляды публики. Когда на сцене появилась хрупкая Жизель, Габриэлла восторженно выдохнула. Леон парил по сцене, заигрывая со своей партнёршей.
