– Скэриэл появился в дверном проёме в чёрной водолазке, брюках и кедах. – Так пойдёт?
– Да, вполне, всё равно мы сейчас будем подбирать новый костюм.
Я серьёзно посмотрел на Лоу.
– Хочу кое-что сказать насчёт Леона. Это должно остаться между нами.
– Не томи. – Он оперся спиной о стену и с любопытством уставился на меня.
– Он не любит прикосновения, не знаю, с чем это связано, просто не прикасайся к нему и слишком близко не подходи, если он первым не приблизится. Я, кстати, иногда сам забываю об этом.
– Это типа нервное? – спросил Скэриэл.
– Не знаю, просто говорю как есть."
"– Но разве в балете он не делает все эти поддержки? Там полно прикосновений.
– Я думал об этом, но лично не спрашивал. Может, он разделяет балет и остальную жизнь, – неуверенно предположил я. – Ещё у него бывают панические атаки.
– Да ему нужен хороший психиатр или психолог, кто там лечит такое?
– Не знаю, – выдохнул я. – Это всё, что я хотел сказать тебе.
– Какой он в лицее? У него там бывают панические атаки? – шёпотом спросил Скэриэл, спускаясь по лестнице.
– Он там тихий как мышь. Я не видел панических атак в лицее, но он держится молодцом. Причин для паники на учёбе у него хватает, – ответил я тихо, когда мы уже были в холле.
– Плохо учится?
– Нет. Его достают все, кому не лень.
– Серьёзно? Я думал, что чистокровных не трогают, – проговорил Скэриэл. – Разве вы не дети самых богатых и влиятельных семей? У вас в принципе не бывает проблем.
Мы вышли и направились к припаркованной у дома машине.
Скэриэл радостно помахал рукой Кевину, сидевшему за рулем, и тот ответил широкой улыбкой.
– Я многого не знаю о жизни в Запретных землях, а вот ты не знаешь, какие страсти кипят в жизнях чистокровных октавианцев. – Мы почти подошли к машине, когда я повернулся и сказал ему тихо, чтобы Кевин не услышал: – Да, мы не страдаем от голода и у нас есть деньги и возможности, только это не залог хорошей жизни.
– Это залог жизни в принципе, – съязвил Лоу, – легче страдать с набитым животом и в тёплой постели.
– Не спорю. Просто прошу тебя не судить всех чистокровных только потому, что тебе кажется, что мы прекрасно живём. Иногда у Леона появляется такой затравленный взгляд, что я начинаю думать, что он скрывает что-то кошмарное в своей жизни. Но он танцор балета, а они ведь артисты. Он хороший актёр.
– И кто же обижает Кагера? – спросил Скэриэл.
– Другие чистокровные.
XII
Я наотрез отказался заезжать в магазин, в котором так любила мучить меня Сильвия.
