Скэриэл погладил меня по спине, а я готов был возненавидеть себя за то, что утром надел толстовку.
– Ты предложишь ему клятву на крови?
– Пока не знаю. Не в ближайшее время. Сейчас очень сложно сказать, что будет дальше. Его отец запретил нам дружить.
– Разве это проблема для тебя? Ты можешь заразить его, – проговорил я, сам толком не понимая, что несу, но в эту секунду Скэриэл отпрянул, крепко сжав мои плечи.
– Ты думаешь, это так легко – убить кого-то? – произнёс он, грозно нахмурив брови. – Смерть Уильяма Хитклифа только ухудшит ситуацию.
Если Готье потеряет отца, то его и Габриэллу, как несовершеннолетних, отдадут под опеку родственникам. Гедеон не сможет один их вытянуть. Есть большая вероятность, что Готье придётся переехать, и тогда весь мой план пойдёт насмарку.
– Прости, я не подумал об этом.
– Я знаю, что тебе не нравится Готье, но не наделай глупостей, – сурово произнёс Скэриэл, отсаживаясь от меня. – Вся семья Хитклиф важна для того, чтобы мой план сработал.
– Кто-то… – неуверенно начал я.
– Кто-то уже пытался заказать его отца?
Скэриэл кивнул и медленно улёгся мне на колени.
– И что ты сделал? – Я нерешительно дотронулся до его волос, отчего Скэриэл зажмурился, как довольный кот.
– Соврал, что выполнил задание. Заказчик думает, что Уильям Хитклиф умрёт через год или полтора.
– Но что будет, когда обман раскроется?
– К этому времени сам заказчик умрёт, – довольно улыбнулся Скэриэл. Его голова покоилась на моих коленях, а я нежно гладил его по волосам, и этот момент показался мне самым интимным между нами.
– Ты не боишься, что кто-нибудь узнает о том, что ты не выполнил задание?
– Если узнают, то убьют меня. Пуля в лоб или ножом по горлу, – сонно проговорил Скэриэл. – Я не бессмертный. Мне, как переносчику смерти, не страшно умирать. И на моей могиле можно будет написать: «Прекрасный лицом, гнусный душою», как Карамзин писал про Фёдора Басманова, – зевнул он и добавил: – Это фаворит Ивана Грозного.
Я в очередной раз не понял, о ком он говорил, но сейчас меня это не тяготило.
Кажется, отсутствие полноценного сна дало о себе знать.
– Ты правда красивый, – невольно проговорил я, продолжая гладить засыпающего Скэриэла.
– И душа у меня правда гнусная, – усмехнулся он, не открывая глаз.
XX
– Господин Готье, Кевин сейчас собирается уезжать, – приоткрыв дверь, тихо сообщила Сильвия. – Быть может, вы хотите попрощаться с ним?
Я притворился спящим, потому что не знал, как реагировать на это известие.
