– «Джейн Эйр» Шарлотты Бронте, «Грозовой перевал» Эмили Бронте, «Агнес Грей» и «Незнакомка из Уайлдфелл-Холла» Энн Бронте. Почему так много?
– Оливия любит сестёр Бронте. Мне нужно с ней подружиться. – Скэриэл поднялся. – А то мы с ней даже толком не разговаривали. – Он направился на кухню, на ходу обратившись ко мне: – Хочу кофе. Джером, будешь?
– Нет. – Я поднялся, желая только одного – закурить.
– Не уходи далеко, – бросил мне Скэриэл. – Пока Эдварда не будет, проверишь, как я выучил начало «Илиады».
– Ладно.
– Скэриэл, – обеспокоенно начал Эдвард, – сколько ты спал ночью? Четыре или пять часов – это не сон. Ты только вчера вылез из-под капельницы.
– Да я в полном порядке, – лучезарно улыбнулся Скэриэл. – Кофе меня взбодрит.
Эдвард неодобрительно покачал головой и направился к выходу. Он всегда был недоволен, когда Скэриэл пренебрегал сном и отдыхом. Да, он не заболевал, но уставал и изматывал свой организм.
– У Рембо есть прекрасные строчки на эту тему – называется «Спящий в ложбине», – хитро добавил Лоу.
– Хотите немного послушать?
– Ну, давай, – согласился Эдвард, накинув пальто.
Я подошёл ближе, чтобы тоже послушать. Всё, что так любил Скэриэл, было для меня абсолютно непонятным. Каждый раз, когда он заводил разговор о художниках или древнегреческих мифах, уходил в исторические дебри, предавался философским размышлениям, цитировал любимых поэтов, я чувствовал себя самым ничтожным тупицей во всём мире; в такие минуты в моей пустой голове ветер одиноко гонял перекати-поле.
Я представлял себя рыбой, которая только и может, что беспомощно открывать рот. Хотя мои познания в поэзии были равны нулю, да я и не стремился это как-то исправить, мне нравилось смотреть, с каким удовольствием Скэриэл выступает перед нами.
Спит молодой солдат, открыв по-детски ротИ в клевер окунув мальчишеский затылок,Спит, бледный, тихо спит, пока заря встаёт,Пронзив листву насквозь, до голубых прожилок.Эдвард слушал, стоя в холле. На его лице заиграла улыбка, как будто он действительно был родным дядей, наблюдающим за тем, как племянник декламирует стихотворение из школьной программы.
Согрей его, земля, в своих горячих травах!А ты, цветочный дух, ноздрей его не тронь:Он спит. И на груди его ладонь –Там, с правой стороны, где два пятна кровавых.– Скэриэл, – недовольно поморщился Эдвард.
Лоу заливисто засмеялся, по достоинству оценив реакцию Эдварда.
– Это правда стихотворение о сне, – попытавшись унять смех, проговорил он.
