От чего с каждым мгновением страх сильнее сковывал все внутри, лишь усиливая действие особой разработки архимага."
"Магистр Талмэй потянулся к золоченой чаше и сделал из нее несколько глотков, а затем протянул ее и бывшей невесте ректора. Она повторила за ним, выпив содержимое до дна. Ее любовник стал во главе алтаря и принялся распевать какие-то заклинания на непонятном мне языке, то поднимая руки вверх, то снова их опуская. Я не могла повернуть даже головы и искоса наблюдала за его взмахами разлетающейся при этом черной мантии, сильно отличавшейся от той, что он носил в академии.
Мне показалось на миг, что он не в себе. Его голос, движения были несколько заторможенными. Наверное, и впрямь в здравом уме такие злодеяния совершить немыслимо. Помимо того, что я следила за своим преподавателем по бытовой магии, периодически бросала взгляды на Марлену, которую прекрасной нынче тяжело было назвать. Наоборот, она теперь наводила ужас одним своим видом. Побоявшись, что они заметят мой интерес к происходящему, закрыла глаза, а открыв их спустя несколько минут, обнаружила, что подколодная змея стоит уже рядом со мной и вторит одурманенному магистру.
Судя по их завываниям и выкрикам, было ясно, что они взывают Тьму принять их подношение. Я прекрасно осознавала, что демон не придет даже после того, как они совершат ритуал, если меня все же не спасут. Тем не менее меня охватила паника. Умирать в столь юном возрасте мне совершенно не хотелось. Скорее всего, если бы не заклинание, которым одарил меня архимаг Андерсон, я бы уже бежала отсюда, да так, что только пятки сверкали.
Я лежала на мраморной плите и давала себе зарок, что в случае удачного исхода этой операции, буду обдумывать каждый свой шаг, каждое свое слово, дабы не повторилось нечто подобное. Меня стало потрясывать то ли от страха, поселившегося где-то глубоко внутри, то ли от холодной поверхности, на которой меня должны были принести в жертву.
Я мысленно умоляла и Винсента, и Ингрэма прийти и спасти меня, надеясь, что они услышат мои мольбы.
Мне казалось, что в любой момент один из этих ненормальных причинит мне вред. Ужас сковал меня со всей силы, когда их выкрики стали значительно громче, словно они окончательно потеряли контроль над разумом и вошли в транс.
«Мамочка… Родненькая… Спаси меня!» — моя душа стала биться в безмолвном крике, когда в правой руке магистра Талмэя внезапно оказался ритуальный нож, лезвие которого блеснуло в свете пламени свечей.
