— Надеюсь, Вы не против? Хотя, кто Вас спрашивает, — тем временем надавила на подбородок, заставляя его открыть рот, чтобы вылить содержимое флакона. Правда, он не очень-то и сопротивлялся.
Я отбросила в сторону пустую бутылочку, вновь размышляя над тем, что бы еще сделать, чтобы выкроить время, необходимое для действия зелья, которое должно было погрузить его в стазис. По крайней мере, надеялась на это. Я взяла Винсента за руку, выражая тем самым поддержку. Хотя мне и самой она не помешала бы сейчас. «Думай, Эмилия, думай!» — ругалась сама с собой, замечая, как его покидают жизненные силы.
Аурелия непременно бы что-нибудь придумала. Стоило мне вспомнить про свою тетку, как на меня снизошло озарение. Мой разум усиленно кричал, что это плохая затея, но других возможностей спасти его у меня не было.
— Рано ты, Веня, решил наши ряды покинуть. Рано. Я тебе этого просто не позволю, — пробормотала себе под нос."
"— Что ты опять задумала? — он прошептал настолько тихо, что произнесенную фразу едва смогла прочесть по губам, я даже не успела ничего ему ответить, как Винсент закрыл глаза, и его голова склонилась набок.
Видимо, силы его были на исходе. Я в ту же секунду произнесла заклинание, и с моих пальцев сорвались красные нити, которые, не мешкая, направила на него. Я чувствовала, как из меня медленно, словно через невидимую рану, вытекала жизненная энергия, постепенно опустошая меня. Эти ощущения были скорее просто неприятными, чем болезненными. Я не знала, как долго следовало делиться с ним своими силами, но, почувствовав сильное головокружение, посчитала, что достаточно.
Попытавшись встать на ноги, поняла, что не смогу этого сделать, не говоря уже о том, чтобы ступить и шага. В ушах неприятно звенело, а комната явно покачивалась. Да уж, хорошая из меня вышла спасительница! Мне теперь даже на помощь никого не позвать. Винсента спасут только в том случае, если кто-то заметит свет в окне его кабинета, или охрана, которая будет делать плановый обход.
Я легла рядом с ним на пол, снова взяв его за руку. Каждое движение давалось нелегко. Неужели опять не рассчитала свои возможности? А головокружение тем временем стремительно нарастало. Ощущения были непривычными. Внезапно белизна потолка сменилась темнотой, подарившей неимоверное облегчение. Я не слышала взволнованных криков того, кто нас нашел, не чувствовала сильных рук, крепко прижимавших меня к мужской груди. Была лишь тьма, принесшая с собой покой.
