И даже сейчас у меня такое чувство, что мне между ног уже вставили эту самую чёртову манипулу!
Погруженная в свои мысли, иду по коридору в сторону нашей столовой, как вдруг врезаюсь во что-то твёрдое. Но мягкое. Надёжное. Пахнет антисептиком и крепким мужским бальзамом с нотками кедра.
Поднимаю глаза и улыбаюсь:
– Совсем заработалась?! Опять мир спасаешь? От бесплодия? – обхватывает меня за плечи мой коллега и хороший друг Руслан Морозов."
"– Привет, Рус! Да ты же знаешь, как у нас вечно так много работы, – и я благодарна за его дружескую поддержку.
– То экстренные роды, то кесарево: ни минутки покоя, – смеюсь я.
– Ну так я тебе подарю минутку покоя, – уже увлекает меня за собой Руслан, наш штатный анестезиолог, с которым мы повели не одну успешную операцию. Вообще не представляю, чтобы я без него делала в нашем сплошном женском гадючьем коллективе.
А так у меня есть хоть отдушина!
– Пойдём, перекусим, я угощаю, – сжимает он моё плечо, и тепло разливается по моему телу.
– Ну хорошо, так и быть, – смотрю я на часы.
– Надеюсь, да эти полчаса никто не соберётся срочно рожать, – и иду за своим другом в столовую, где мы усаживаемся за дальний столик, чтобы посплетничать, совсем как две подружки.
– Ну что, как тебе новое повышение? – как бы невзначай закидываю я пробный камень в воду. Чтобы проверить реакцию Руслана.
– Мне так жаль, детка, – кладёт свою ладонь поверх моей Руслан и с теплотой смотрит мне в глаза, и у меня предательски начинает щипать в носу.
Потому что только сейчас я понимаю, как мне обидно.
Как маленькой девочке, которой пообещали красивую игрушку за хорошие отметки и поведение, и она училась на отлично и очень хорошо себя вела, но кукла досталось другой!
И хотя мне уже двадцать семь, моя маленькая внутренняя девочка никуда не делась! Кто вообще решил, что дети в нас с возрастом обязательно куда-то исчезают?! Нет, они так и продолжают жить в тёмных чуланах нашей души, куда мы их постоянно запираем, и только вечно им выговариваем: «Не ной! Не бойся! Не проси»!
А внешне строим из себя железобетонных взрослых, пока глубоко внутри нас рыдают маленькие обиженные детки.
Вот и сейчас я беру всю свою волю в кулак, и как можно более равнодушным тоном отвечаю своему приятелю:
– Ничего особенного. Ты же сам понимаешь, сколько там нервов. Пусть Плошкина впахивает, если ей так хочется. А мне пора подумать о себе.
– Молодец! Так держать! – одобрительно восклицает Руслан, отпивая свой кофе. – Конечно, надо подумать о себе.
