Но ничего, тролли в следующий раз подумают, стоит ли с ним связываться. А его «хозяина» мы обязательно найдем.
Магистр Лин бесстрастно ответил:
— Шесть — это перебор. Ты должен был сначала поговорить со мной.
Лэл запальчиво возразил:
— Я не могу попасть во дворец самостоятельно. Амулет не работал. Я не мог ждать.
Магистр наклонился вперед и выразительно коснулся ключиц сына.
— У тебя есть вот это, — напомнил он сыну. — В отличие от Хели, ты мог этим воспользоваться.
Хайен понял, что эльф говорит о той связи, что существовала внутри семьи Манкьери.
Юноша нахмурился и переспросил:
— Шесть чего — перебор?
Наставник откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. А затем бесстрастно сообщил, глядя в пустоту:
— Лэлитэллио сжег шесть деревень троллей в качестве мести за сестру.
Хайен повернулся к Лэлу и посмотрел на него совершенно новым взглядом. Он не только быстро пришел на помощь, но и отправился мстить? И довольно жестоко мстить. И теперь в золотых глазах не было ни капли раскаяния.
— Они отравили Хели, — уверенно произнес Лэл.
— Такое нельзя спускать. На ней была орочья трава, перекрывающая магию и эйле. Эти твари в очередной раз связались с орками и должны были пожалеть об этом.
— С разрешения короля, — напомнил магистр. — Или хотя бы моего.
Затем он повернулся к Хайену и продолжил:
— Похоже, внутри королевства зреет заговор. И пока я не понимаю, где его корень. Это орки пытаются расшатать королевство людей, чтобы мы не помогали эльфам? Или люди помогают оркам? Правда, не ясно, для чего? Эльфы все равно не будут принимать участие в делах Королевства Людей, заварушка с дверями пятидесятилетней давности это явно показала.
— Но ты помогал людям, — напомнил ему Лэл. — За что и поплатился. Эльфийским именем, наследием рода…
Магистр бросил предостерегающий взгляд на сына.
— У меня есть ваша мать и вы, — ответил он. — Я ни о чем не жалею. От судьбы не убежишь Лэл, как бы ни хотелось. Ты уже видел, как это происходит, когда Лой отправился в Но-Хин.
В золотых глазах его сына сверкнул гнев, но Лэл промолчал.
Казалось, этот разговор уже много раз происходил между отцом и сыном, и теперь им обоим не хотелось повторяться. А Хайен почему-то вспомнил королеву Нацухиму. Она говорила о братьях своего отца. И, кажется, Хайен начал понимать, кого в семье Манкьери больше всех тяготит изгнание магистра Лина.
Наставник поднялся на ноги и приказал Лэлу:
— Отведи Хайена в столовую. Силлириниэль должна была распорядиться о позднем завтраке.
