Герцог Тан хохотнул:
— Из-за твоей дочери уже адепты дерутся? Что же будет дальше?
«Я размажу по полю любого, кто посмеет досаждать ей,» — подумал Хайен, но говорить этого не стал.
Герцогиня обеспокоенно спросила:
— И чем все закончилось?"
"— У Эйке сломана ключица, спит в целительском крыле. И он пытался расправиться с Хайеном с помощью этого.
Эльф указал на камни.
Герцог Тан сразу посерьезнел и склонился над амулетами. Магистр Лин опустился в кресло. А его супруга, поколебавшись, села на подлокотник и подала руку мужу.
Хайен не сводил глаз с отца Рийсы. Тот внимательно оглядел, обнюхал и ощупал камни. Разве что на зуб их не попробовал. А затем достал из-за отворота рукава бритвенно острое лезвие и проколол палец. Вместо капель крови из раны начал сочиться черный дым. Юноша жадно подался вперед, наблюдая за тем, как Герцог Тан проводит дымящимся пальцем над камнями. Наконец, тот зажал рану большим пальцем и объявил:
— Амулеты разные. Один местного разлива.
В Но-Хине обрабатывают камни в другой технике, заготовки с островов видно сразу. Второй, похоже, родовой. Если отдашь Серым, наверняка можно попытаться вычислить, кто из мастеров их делал.
— Это не обязательно приведет нас к тем, кто накладывал заклинания, — печально сказала герцогиня Райга. — Кстати, какое заклинание на них было?
Герцог Тан указал на целый камень и ответил:
— Почему было? На этом и сейчас узконаправленный шквалистый щит, сработано отлично. Хотел бы я пожать руку тому, кто его накладывал.
А второй… думаю, это были жернова ветра.
Магистр нахмурился:
— Это высшая магия воздуха.
А герцогиня сочувственно посмотрела на Хайена и спросила:
— У тебя кости целы?
Хайен тут же ощутил ноющие ребра, но на всякий случай интенсивно закивал головой. Отправляться в целительское крыло совсем не хотелось. Если не пройдет, можно пожаловаться Гайднеру завтра на отработке.
Какое-то время в комнате царила тишина. Старшие задумчиво переглядывались, и Хайен подумал, что больше всего им сейчас хотелось выставить за дверь его и Хели, чтобы обсудить свои дела.
Но никто из них не спешил этого делать. Наконец, герцогиня задумчиво начала:
— Эйке, конечно, влюблен в Хели по уши и достаточно самонадеян. А еще он уязвлен ее холодностью. Но Эйке Кадзу не из тех, кто нарушает правила. А бой с применением родовых артефактов между адептами, да еще и ночью на территории школы…
Она покачала головой.
