Счастливая, я думала, что получу почет, уважение, что там еще? Вымпел, ручку и грамоту? Но, увы, меня сослали на тот самый склад пересчитывать запасы, потому что Семен Иванович был очень занят макетом стадиона, который собирал как ювелир, с пинцетом и налобным фонариком. Тетрадью своей он делиться наотрез отказался. Логист, к слову, не верил ему на слово, потому что вместо численного обозначения в графе «количество» часто попадалось нечто вроде «мало». В общем, мне пришлось вернуться в подполье (пусть и побольше) и разгребать все самой.
«Ты нужный винтик нашей машины, помни!»
Ага, конечно. Вообще мне показалось, что надо мной опять посмеялись. Но кто я такая, чтобы спорить с руководством? Продолжаю разбирать бардак, не видя белого света. Да здесь сам черт ногу сломит! Лезвия для канцелярских ножей лежат в четырех разных местах, потому что их просто теряли и покупали новые несколько месяцев подряд, супер, да? И так буквально во всем!
Голицын, разумеется, трется рядом. Миграция в новое помещение его совершенно не смутила, а намеков на то, как удобно зажиматься, прячась за стеллажами, стало только больше.
Но теперь я отношусь к нему немного… терпимее, что ли. И смотрю на него самую малость иначе. Все тот роковой сон! Точнее, фантазия. Из-за дурацких мыслей о ней я все чаще зависаю с отсутствующим выражением лица, а потом краснею и начинаю суетиться. Ругаю себя, отхожу, забываю все напрочь. Проходит час, я снова зависаю – и так по кругу.
Так что время наедине с собой – ценный ресурс.
И этим утром за полчаса в одиночестве я успеваю сделать больше, чем вчера за полдня с Голицыным, мешающимся под ногами. Пересчитываю «Снегурочку» (это не относится к макетированию, просто Маша попросила, а я не смогла отказать) и обнаруживаю, что в списках логиста на десять пачек больше, чем есть в действительности. Хотя… почти наверняка всем плевать. Ставлю две пачки треугольником на третью, будто это крыша домика, пишу карандашом прямо на упаковке: «Иванова – пять», а потом сажусь за стол, на котором стоит выделенный мне ноутбук, и утыкаюсь лицом в ладони.
– О чем задумалась?
– Черт! – От страха вздрагиваю и бьюсь коленом о столешницу. Дерганая я стала с этой бессонницей. – Испугал.
Я оглядываюсь на гору рапидографов разной толщины вокруг ноутбука. Мне нужно разобраться с ними.
– Да так, ни о чем, – добавляю я, когда понимаю, что Голицын не собирается от меня отставать. Как и всегда, впрочем.
