– Ауч! Зачем мусоришь? Тебе же еще убирать! – Он задирает брови чуть ли не до линии волос, а затем машет рукой, мол, что с меня взять.
– Поднимай свою задницу и бери тряпку в зубы, или я… – пытаюсь противостоять ему.
– Ну-у? Или ты что?
Он издевается, а я теряю терпение:
– Ой, да пошел ты! Даже спорить не буду."
"– Не посылай меня, Анечка, – переигрывая, просит он, сложив руки в мольбе. – Я тебе еще пригожу-у-усь. – И ему в лицо тотчас прилетает тряпка.
Не могу поверить, что так вляпалась. Кажется, это будет бесконечно долгий месяц практики.
Глава 7
Спустя полтора часа я понимаю, что даже при большом желании (и с помощью Голицына, который мне не помогает) не закончу эту безумную уборку за один вечер, и бросаю все как есть – завтра придется продолжить с этого момента. Тихонько выхожу в коридор и иду на звук голосов, чтобы найти Андрея Григорьевича. Не спешу, внимательно оглядываясь вокруг, а тут определенно есть на что посмотреть. Узкие проходы украшены яркими картинами в массивных рамах – в основном абстрактная геометрия на фоне серых стен.
Высокие окна закрыты черными решетками, как и в основном помещении. Я минут пять стою, рассматривая стеклоблоки и гадая: это восстановленный винтаж или современная копия? Здание точно старое, чувствуется в нем дух ушедшей эпохи. В конце концов я медленно, но верно дохожу до высокой двери, поперек которой от руки красной краской написано: «Большая макетная». Ну, это уже интереснее.
Я толкаю дверь и жду, что на фоне запоют ангелы, а из помещения хлынет божественное сияние, но… нет.
Я просто попадаю в просторное чистое помещение (не то что наша каморка), по центру которого красуется новенький 3D-принтер. Вдоль стен расположены современные столы, а над ними висят органайзеры с канцелярией, ножами и прочей необходимой мелочовкой. Всюду вмонтированы лампы для дополнительного освещения, пахнет деревом, потому что на большинстве столов возвышаются макеты многоэтажных зданий. Это выглядит настолько хорошо, что у меня нет слов. Да тут есть все то, о чем я могла только мечтать!
Андрей Григорьевич стоит, склонившись над принтером, а на его джинсах виднеется белый спил от пластика.
Волосы, видимо, лезли ему в лицо, поэтому заколоты детской заколкой с бабочкой, а ее обладательница (судя по тому, что на ее кудрях такие же), девочка лет пяти, стоит рядом и наблюдает, как из принтера медленно, но верно появляется розовый зайчик.
– М-м, милый секси-папочка? – лыбится Голицын, подкравшись ко мне.
