Даже то, как тяжелеет и сползает вниз моя юбка, как опять промокает белье, затекает в глаза вода.
– Надо быть аккуратнее, – улыбаясь, бормочу я, когда крепкие руки сильнее сдавливают мою талию. – А то оба можем стать святыми, свернув себе тут шею.
– Не-а, – раздается в ответ откровенный шепот. – Я попаду в ад… за мысли о том, что хочу сделать с тобой.
Я распахиваю глаза и с ходу проваливаюсь в черную бездну его широченных зрачков. Становится не до смеха. Мы теперь дышим по очереди. Будто друг другом. Быстрее.
А потом напряжение достигает предела, и происходит короткое замыкание – Ник толкает меня к холодной кафельной плитке на стене и одним движением руки отводит душевую лейку в сторону.
– Ты сама напросилась, – не пойму, ругается на меня, угрожает или…
Да мне, собственно, становится все равно, когда он с силой и под треск ткани стягивает рукава топа по моим плечам и опускается передо мной на колени.
Он высвобождает мои руки, оставляя дорожку обжигающих поцелуев под грудью и ниже.
Не отрывает языка от моей кожи, слизывает влагу. Кусает над пупком, и я до боли втягиваю живот, потому что теряюсь в этих касаниях. Ощущений слишком много, они затуманивают разум. Я смотрю на Ника сверху вниз, пока он, не глядя, расстегивает юбку у меня за спиной и освобождает меня от тяжелого куска ткани.
Порочно красивый. Развращающий мысли. С бесстыжими губами, которыми обычно выдает все свои непотребства. Он не спеша стаскивает мою юбку к ногам, помогает переступить ее, крепко удерживая за бедра.
Не стесняясь трогать их, вдавливать пальцы и гладить, чтобы я крепче сводила колени.
– Ты офигенно красивая, – произносит одними губами, но его голос громко звенит в голове. – Я представлял это с первого дня, как ты заткнула меня и назвала мерзавцем.
– Извращенец, – сдавленно смеюсь я, потому что не могу оторвать от него взгляд. – Это когда ты украл мои рисунки?
– О да-а-а, – тянет он, и его голос так сексуально вибрирует. Аж где-то у меня за ребрами, что отдает в низ живота.
– Я бы сжег к херам твой скетчбук вместе с Иванушкой, если бы там не было тех автопортретов.
И я только хочу возразить, что на них могла быть не я, что это мог быть собирательный образ, а Ник не дает вставить и слово.
– Но реальная ты гораздо круче.
– Насколько? – провоцирую я.
– Бесконечно.
Я дергаю Ника за воротник темной футболки, наплевав на то, что он умеет профессионально лить в уши. Мне сейчас необходимо одно – срочно раздеть его.
