– Прислушаешься к нему? – Я заглядываю через плечо Андрея и вижу на верхнем личном деле надпись от руки: «Занудный черт, парил про какие-то балки, я ниче не понял. Короче, ваш кандидат».
– Приму во внимание, – усмехается Андрей. – Только ему не говори, а то и так с самомнением проблемы. Мы из-за его эго скоро офис будем расширять – оно в двери уже не входит. Ну что, получается, до вечера?
Мой Аполлонов привычно останавливается перед лифтами, я, как обычно, жму кнопку.
– Получается, что так, – говорю, уже расставаясь с ним.
А затем, когда створки начинают съезжаться, машу Андрею и кричу вслед: – И вернись домой свободным человеком!
– Принято, – слышу издалека и расплываюсь в улыбке.
Альтернативный финал
для поклонниц его величества сексперта Голицына
– Ник! Так нечестно! – умоляю его, пытаюсь поймать за руку, когда он встает, быстро хватает рюкзак и кожаную куртку, которую тут же натягивает на себя, и делает несколько размашистых шагов от меня."
"– Жизнь вообще нечестная штука, Санта-Анна, – остановившись у выхода, отвечает мне как-то… грустно? – Закрой студию сама, ключи на ресепшене.
Он поворачивается ко мне спиной, а я останавливаю его требовательным «стой».
– Правда или действие? – спрашиваю я Голицына, наплевав на непонимание в его глазах. – Выбери правду.
– Правда, – устало говорит он.
– То, что сказала Роксана. Что я для тебя, – вспоминаю дословно ее формулировку, – сигнал бедствия? Это правда?
– Правда.
Сердце в груди отчего-то стучит быстрее. Кажется, я не верила до конца в то, что подруга окажется права.
Не замечала очевидного.
– А клиент… к которому ты сюда так спешил, вообще был? – произношу еще тише, чем Ник, потому что все силы потрачены на этот бесконечный день.
Он молчит. Ник слишком долго молчит, чтобы это молчание не значило ничего.
– Хватит с тебя и одной правды, – выдает он с печальной усмешкой и уходит. Оставив с ощущением, что я все испортила.
У меня хватает лишь на несколько шагов до окна, чтобы вцепиться пальцами в подоконник. Я наблюдаю через стекло, как Ник направляется к мотоциклу, даже не пытаясь защищаться от дождя.
Дрожу вся. Вспоминаю статистику аварий, выпитый ром и нервно кусаю губы. Влажная одежда липнет к телу, не могу согреться. Щеки горят, а руки, наоборот, ледяные – я растираю пальцы, дышу на них, прячу под мышки.
Не нахожу себе места.
Всякие мысли лезут в голову. Я им сопротивляюсь, но они настойчиво атакуют, и вот уже снова приходится думать о том, что Голицын всегда был рядом.
