Ага, этот чертик с вилами определенно ждет моего шефа в будущем на раскаленной сковороде. На парочке упаковок я даже не поленилась подписать, что «Игорек мудак». В поисках развлечений я измеряю крохотную комнатку шагами, пока в темноте случайно не пинаю мусорку, из-за чего, кажется, поднимаю невероятный шум. Приходится подсвечивать бардак телефонным фонариком, чтобы собрать смятые бумаги, среди которых находится подгнившая шкурка банана и чайный пакетик.
Ого! Чайный пакетик, прилипший… к моим чертежам.
Да-да, тем самым, что я, как хорошая девочка, носила на проверку Игорю Сергеевичу сразу после того, как отправляла оригиналы на почту, ну чтобы наверняка не затерялось письмо.
К моменту, как мне удается вырваться на свободу, я уже закипаю от злости и дохожу до финальной стадии отчаяния – совещание началось десять минут назад. Стою со своими испорченными чертежами и пытаюсь не заплакать. Даже думать не хочу, чтó все это значит. Вероятнее всего, что я полная дура.
– Блин, почему так долго? – ругаюсь я на Голицына, который вызволил меня из темницы, куда, сволочь такая, сам же и определил.
Толкаю его в грудь за мерзкую ухмылку.
– Ну простите, ваше величество, отмазывался от настойчивой Дианки, – заявляет Ник без стыда и совести.
– Так она уже Дианка?
– Диана Сергеевна, – спокойно парирует он, игнорируя мою желчь. – Что-то полезное услышала, Санта-Анна?
– Да кучу всего! Даже слишком много. Только время, блин…
Я смотрю на стрелки настенных часов, которые отмеряют еще пять минут, и едва не трясусь, понимая, что где-то в конференц-зале Андрея сейчас, возможно, раз и навсегда свергают с престола.
Уверена, Игорь-ублюдок-Сергеевич устроит ему самые настоящие «танцы драконов». И огненные проводы.
– Время поджимает, да, поэтому оставь записи мне. Я разберусь. Иди! Замути шумиху на совещании. Не дай им уволить Иванушку, выиграй минут десять – организую доказательства в лучшем виде.
Короткий кивок, и, несмотря на всю глумливость со стороны Голицына, я, черт возьми, ему верю.
С места топлю вниз на второй этаж, прыгаю через ступеньку и с пробуксовкой торможу у переговорной, врезавшись руками в стеклянную дверь. Чувствую приступы паники и тошноты, но все равно толкаю ее и врываюсь в кабинет, где в эту самую минуту два десятка мужчин при параде почти единогласно голосуют за нового гендиректора, которым становится… конечно, Игорь Сергеевич, чье лицо, кажется, вот-вот треснет от радости.
