– Мы почти не целовались, – сквозь смех говорит он, превращая казалось бы серьезный разговор в фарс.
Ага, пока его руки не перестают с осторожностью гладить мои бока. Он дурак, если думает, что я поверю глупостям, что лезут из его рта, когда его выдает язык тела.
– Мне хватило, – шепчу я, снова глядя на него прямым немигающим взором. Осторожно касаюсь губами разгоряченной кожи на твердой груди, отчего Андрей вздрагивает. – Да и зачем, если есть более интересные занятия?
– Мы так и не поужинали нормально, – продолжает напирать он.
Потому что пакеты из доставки остались наполовину неразобранными. Мы слишком устали и перекусили на ходу.
– Меня устроит завтрак в постель.
Особенно после такого «доброго утра».
– Блин, я даже цветы тебе не дарил.
Чего?
– А… зачем? – не понимаю, при чем здесь цветы вообще.
– Потому что, Аня, так правильно. Так должно быть. У нормальных людей."
"Если он продолжает меня запугивать, то у него не выходит. Нужно было придумать страшилку посерьезнее, чем не подаренные перед сексом цветы.
Я безразлично пожимаю плечами, все еще не отрывая от Андрея взгляда:
– А они разве помогли бы мне кончить пару лишних раз?
О, это не раскат грома. Это Андрей смеется так, что, кажется, вибрируют стены и стекло в оконной раме за нами трясется. А потом он резко переворачивается на другой бок, встает, чтобы достать из комода в углу серые пижамные штаны и натянуть на голую задницу.
– Да нет уж, – бросает он как-то раздраженно и неопределенно, а следом исчезает за дверью.
Ну и что это все значит? Было же хорошо, куда он?
Приведя себя в порядок после душа, куда вынужденно иду, потому что Андрей не возвращается ни через пять, ни через десять минут, я без разрешения переодеваюсь в его длинную футболку, которую краду из комода. Если все сейчас закончится плохо и ему удастся испортить мне настроение, я ему ее не верну. Вот такая страшная у меня месть. На цыпочках крадусь по коридору на запах, который доносится с кухни и из-за которого мой изголодавшийся желудок больно выкручивает.
И, к своему удивлению, нахожу Андрея там. Замерев в дверном проеме, наблюдаю, как он колдует над сковородой и на весу режет овощи.
– Садись, почти готово, – не оборачиваясь, говорит он.
– У тебя глаза на затылке?
– Ты просто очень громко думаешь. Садись.
Я послушно забираюсь на стул и смотрю в тарелку, на которой через мгновение появляется аппетитный омлет с креветками и…
– М-м, творожный сыр, – попробовав, мычу от удовольствия, – обожаю.
