Потом пусть катится на все четыре стороны (нет).
Мы лежим на небольшом расстоянии друг от друга, переплетая пальцы и глядя куда-то в потолок. Мне до сих пор не верится в то, что произошло. Что я и Андрей, о котором я и мечтать не смела… мы… сделали это. У меня кончается терпение, и я знаю, что вот-вот сдамся и обниму его снова, но Андрей сам поворачивается ко мне лицом и, притянув ближе, утыкается лбом в плечо.
– Я посплю, – хрипит он севшим голосом. – Ты неугомонна, и мне это нравится. Но я жутко устал, а рядом с тобой чертовски хорошо спится.
– Ага, – шепчу я. Вот только мне спать не хочется от слова совсем."
"На часах четыре утра. Я подтягиваюсь на руках, сажусь. Андрей утыкается лицом мне в бедра, а я начинаю медленно и нежно, царапая, гладить его плечи, шею, затылок. Аполлонов мурлычет что-то, улыбается блаженной улыбкой и засыпает с ней же на губах.
Я еще долго перебираю его волосы. Не могу оторваться. Он спит смешно, обняв мои ноги будто игрушку, и иногда трется о них носом, а потом сжимает еще крепче, будто не хочет выпускать.
Когда я чувствую, что меня тоже начинает клонить в сон, то спускаюсь ниже и тут же попадаю в теплый кокон рук и ног. Последнее, о чем я думаю, перед тем как уснуть, – у нас нет с собой телефонов, и мы, наверное, не проснемся вовремя.
Не просыпаемся.
Когда я открываю глаза в следующий раз, за окном уже совсем светло, и шумно работает газонокосилка соседа, а я точно знаю, что он та еще сова (значит, сейчас определенно не семь утра).
– Андрей!
– М-м-м… – Он глубже затягивает меня в капкан своих рук, а потом и вовсе практически ложится сверху.
– Кажется, уже поздно.
– Да, поздно от меня сбегать, – бормочет он мне в шею, оставляя пару точечных поцелуев.
Сердце радостно и одновременно с тем тревожно сжимается, и я, сдавшись на еще одно мгновение чувствам, крепче обнимаю его широкую спину.
– Да куда я сбегу, – улыбаясь, мурчу, – мне слишком понравилось.
– Удивительная самонадеянность от невинной девочки.
– Невинной девочки? – едва сдерживаю смех, а Аполлонов, привстав, упирается локтем в подушку у моей головы и смотрит с нежностью и иронией.
– Хорошо, не невинной, – кивает, будто бы мы только что обсуждали цвет стен и материал перекрытий, а не секс. – Ты же грудь Николаю показывала.
Я пихаю Андрея в плечо.
– Ты ревнуешь! – подлавливаю его снова. – Все время, да?
– Да, – очень просто отвечает он. – Все. Время.
И у меня мурашки по коже от его откровенного тона.
Это сказано тихо. Легко и серьезно.
