Что ты помнишь последнее, перед тем как мы оказались здесь? Может, ты сделала что-то необычное?
— Помимо того что кончила? — Я немного погордился. — Мне тебя так жалко сталo…
— Поля, заявляю тебе со всей сеpьёзностью, — я рaзвеpнулся к ней, — последнее, что хочет услышать мужчина после акта любви, это: «Мне тебя так жалко стало…», — пеpедpазнил её.
Кaк после этого собой гоpдитьcя?
Она хихикнула. Коза.
— Презерватив сними, — фыркнула она. — Сейчас его содержимое простыню испачкает.
Я посмотрел на причинное место и снова вспомнил разговор с Алёной.
Предсказательница хренова! Специально для неё сохраню! Назло.
— Ну и как мы будем добираться до твоего дома? — продолжила Полина. — Ты знаешь, где мы находимся?
— Знаю. И вот тут, Поля, самая большая проблема, — признался я. — Мы находимся в Родонии. И, несмотря на то, что ко мне полностью вернулась Сила, пока мы не доберёмся до границы, я не смогу перенести нас во дворец.
ЭПИЛОГ 2. Алёна Ковалёва, будущая королева Ледении
Я провалилась в сон, но оказалась не в привычной межмировой королевской опочивальне, а в коридоре с деревянными дверями.
Бесконечный ряд дверей в обе стороны. Меньше всего сейчас мне хотелось приключений. И авантюр.
И в Родонию.
Но я знала характер того, кто управлял моими снами. Характер был не сахар. И не мёд. Если этот кто-то что-то вбил себе в голову, то тут хоть сиди, хоть иди, а результат будет один. Разница лишь в степени мобильности. Когда входишь через дверь, ближе выходить, чем когда падаешь сквозь стену.
Поэтому я послушно потянула за ручку.
И оказалась, да, в родонской спальне, где уже однажды бывала. В самый неподходящий момент. Теперь, слава богу, ничего неприличного в ней не происходило. Принц мирно спал на своём лежаке под балдахином, но раз уж меня сюда забросило, я решила-таки перекинуться словом-другим со старым знакомым.
Большая часть кровати была скрыта за занавесью. Подойдя ближе, я обнаружила, что поверх бедра принца возлежит стройная девичья ножка. В глаза бросался контраст в цвете кожи: смуглая нога родонца и белоснежная, без единого волоска, женская нога с прекрасным френч-педикюром.
Тут я застыла от внезапного озарения.
Стараясь двигаться бесшумно, я обошла балдахин, чтобы, наконец, увидеть лицо девушки.
— Шурочка? — не поверила я своим глазам.
— М-м-м, — она повернулась набок, прямо на плечо родонскому принцу, осыпая его лицо облаком белокурых кудряшек.
Дальнейшее, казалось, случилось в одно мгновение.
