— она не договорила и подняла на меня взгляд, полный боли.
— Нет, — я помотал головой. От чайника пошел пар, он громко щёлкнул и замолчал. — Позавчерашним — ты. Все остальные разы до этого умирала Саша, если это тебя утешит.
— Не уверена.
Я поднялся и поставил на стол две кружки. Полина открыла коробку на столе, достала бумажный пакетик, бросила его в свою кружку и залила кипятком.
— Тебе налить? — обратилась она ко мне.
Я кивнул.
— И давно ты так? — снова заговорила Полина.
— Сегодня я буду проживать этот день в шестой раз.
— Почему я?
— В смысле?
От пакетика по воде расходилось коричневое облако.
— Можно с сахаром? — вместо ответа спросила Поля.
— Наверное, можно, я не знаю.
Она встала, подошла к столу, на котором в подставке стояли столовые приборы."
"— О! — удивлённо воскликнула она. — Я считала, что она существует в единственном экземпляре, — Полина вытянула из подставки резную деревянную ложку, которая смотрелась чужeродно на фоне других — металлических — приборов, и чуть не опрокинула всю подставку.
— Можно посмотреть? — я протянул руку.
Она вручила ложку мне. На ручке были вырезаны листики. Случайно или нет, но по форме они в точности совпадали с символом Матери леса — листьями Священного дерева.
— Интересно, откуда у неё? — я мотнул головой от удивления.
— У меня такая от бабушки на память. Точнее, oна мне прабабушка, хотя это неважно. — Полина вернулась к столу с обычной ложкой, открыла крышку сосуда на столе и уверенно отмерила себе две ложечки.
В голове начало проясняться, складываясь в общую картину.
— Почему неважно? А прабабка была ведьма? — уточнил я. — Дерėвенская?
— А ты откуда знаешь? Будешь? — она показала ложкой на сосуд с сероватыми кристалликами.
Пожал плечами. Я бы остерёгся класть себе в напиток непонятные кристаллы в незнакомом доме. Но здесь, видимо, яды не в чести.
— Одну ложку? Или две? — настаивала Поля, и я кивнул. Пусть сама решает, что бы это значило.
Она положила две, как себе, потом помешала напиток в своей кружке. Я повторил ее действия деревянной ложкой и осторожно отпил горячий напиток.
Оказалось неплохо. И сладко.
— Родственницу твою звали случайно не Αграфена Никитична? — спросил я, уже практически уверенный в ответе.
Ведь всё было на поверхности. С самого начала всё было на поверхности. Для полноты картины не хватало только ложки, которая прятала резную ручку среди товарок.
Поля отставила кружку:
— Это какой-то фокус очередңой? Не помню, чтобы мы с тобой о ней говорили.
