Неосмотрительно — в смысле, когда с себя что-то снимаешь, кидаешь куда попало, а потом садишься, не глядя."
"В прохладе я вернулся к своей задаче — времяубийству. Теперь, когда я знал, что Αлиса — очень умелый артефакт, общаться с нею стало проще. Ну подумаешь, имя ей дали! Великие мастера прошлого тоже, бывало, давали имена своим творениям. Не человеческие, упаси Мать. Считалось, что имя придает артефакту некие черты личности, а какой здравомыслящий маг пожелает своему детищу характер девушки? Но местные маги-немаги не страдали предрассудками.
И вот, посмотрите, результат…
Я спросил у Алисы про Шекспира, и выяснил, что он — величайший драматург, другими словами — сочинитель. Я проникся и решил ознакомиться с лучшими образцами творчества этого мира. Искать информацию новым способом оказалось довольно просто, и вскоре я уже выбирал из десятка его самых популярных произведений. Решил остановить свой выбор на «Ромео и Джульетте». Название было мне знакомо от Алёны: она упоминала эти имена вскользь, когда рассказывала о приключениях в Заколдованном лесу.
Попросив Алису найти произведение, я вновь столкнулся с проблемой выбора. Книг было слишком много, они все назывались одинаково, и я не знал, чем они отличаются и какую выбрать. Добравшись в отчаянии до самого низа списка, я обнаружил картинки, на которых было написано знакомое слово «видео».
И всё.
В какой-то момент я перестал обращать внимание на то, что картинка крохотная, люди говорят рифмами, дерутся неправдоподобно своими тыкалками под названием «шпаги» и одеты не по моде.
Просто… это было так знакомо. Вражда и многовековое соперничество между родами, что скрывается под маской благодушия. Глупые и бессмысленные жертвы. Безнадежное влечение между неподходящими парами…
…И в то же время совершенно чуждо.
Мне удалось избежать безумств первой влюблённости. Я пытался удержаться наплаву в лавине чувств и эмоций Эля, и на свои не оставалось ни сил, ни времени, ни шансов. Я видел страдания в чужих глазах, но считал их признаком глупости и слабости.
У каждого свой долг и свои проблемы, в конце концов.
Не знаю, почему теперь мне стало их жалко.
Потому что я внезапно понял, что мой долг, по сути, не был моим? Εго повесили на меня, навязали, как камень на шею. И выяснилось, что можно жить и без него. Непонятно пока, как, правда. Но совершенно точно можно.
Ребята рискнули поспорить с судьбой, долгом и предназначением.
И проиграли.
…Самое обидное, что ведь могли выиграть. Им не хватило совсем немного.
