Гордо отводит лицо в сторону, как бы нарочно держится отстранённо, но при этом по-женски плавно и пластично подчиняется моему ритму. От неё веет жаром. Она горяча, как расплавленное олово. Врожденная сексуальность этой девушки сносит крышу. Попов не зря в неё так вцепился. Она великолепна."
"— Как же называются девушки, продающие свою девственность за деньги? О, кажется, я вспомнил ответ! Шлюхи.
Она медленно приближается к моему лицу, жмётся грудью, так что меня прошибает током, а затем шепчет на ухо:
— Ты отвратителен.
Затем, чуть отстранившись, расплывается в нежной улыбке.
Меня клинит. Свернуть бы ей шею. Обычно бабы млеют передо мной, и эта дрянь пялилась, а тут решила строить из себя хрен знает что. Это конкретно раздражает, и я, впившись пальцами в кожу на её талии, сгребаю ткань в кулак. Бешеная девка.
Смотрю на её губы и на шею, где отчаянно бьется пульс.
— Ты вся дрожишь, маленькая лгунья.
— Это от страха, самодовольный индюк.
Начинаю водить пальцем по её спине и замечаю, как на голых плечах поступает гусиная кожа.
— И на коже мурашки.
— Это от холода.
— А если я проведу по ней языком?
Она нервно дёргается, хватая воздух носом. Врёт. Дышит слишком часто, грудь ходуном ходит. У меня такие же ощущения. Попов вместе со своими друганами-подчинёнными сваливает в сторону курилки.
Резко жму девчонку к себе, пусть почувствует, что её ждёт, когда она сдастся. Её кобель погубил мою сестру, и я ни перед чем не остановлюсь ради мести.
Глава 3
Я возвращаю мелкую хитрую сучку на место и, поправив пиджак, сажусь за стол сам.
Попова всё ещё нет. Мы с ней переглядываемся, у неё такой взгляд, будто я уже валяюсь у её ног.
— Курочки мне не подашь? — обращаюсь я к ней, вальяжно сидящей напротив.
Она игриво облизывает губы и наклоняет голову к плечу. Нарочито медленно поднимает глаза и смотрит, улыбаясь.
— Я тебе не официантка. Возьми сам.
Вот жеж… Слов нет.
Привстаю, придерживая галстук, тянусь к блюду самостоятельно.
— Спасибо, — смотрю на неё исподлобья, зло работая желваками и скулами, намекая на то, что она ни хрена не подала мне.
— Сама-то чего не ешь? Диета?
— Я сюда не есть пришла.
— А вот отсюда поподробнее. Зачем же ты сюда пришла?
Она снова улыбается.
— Я сюда пришла выводить из себя таких, как ты.
И снова пауза, от которой стынет кровь. Медленно откидываюсь на спинку кресла, поднимаю на неё глаза.
— Таких — это каких?
— Наглых, спесивых мудаков.
Я резко дёргаюсь вверх. За моей спиной едва не падает стул.
