Наблюдаю за входными дверями гигантской стекляшки на противоположной стороне улицы.
Попов никогда не пропускает жратву, в принципе это заметно по его фигуре. Ровно в час он отправляется в русский ресторан. И так каждый день. Сегодня Попов не один, и я, встрепенувшись, отлепляю зад от капота.
Старый мудила тянет за руку свою мелкую сучку. На ней короткая юбка, лёгкая курточка, длинные волосы распущены. Она привлекает к себе внимание. Попов, будто сорвавшись с невидимой цепи, резко привлекает её к себе, прижав за талию.
Смяв стаканчик, выбрасываю его в мусорку. Это широкий проспект. Я стою через три ряда машин. Они меня не видят. Надо что-то придумать. Знать бы что.
Захожу в торговый центр и, уставившись на блеск бриллиантов на витрине ювелирного магазина, размышляю о своём. Не знаю, сколько проходит времени. Я никак не могу собрать все те крохи информации, которыми владею. Всё это действительно домыслы. Прямых доказательств нет. Но я задом чувствую, что это он. Говнюк, погубивший мою девочку.
Кольца и серьги слепят камнями и золотом.
Перед глазами всё сливается в блестящее марево. Сам не знаю, на хрена сюда приехал. Решив вернуться в офис, я разворачиваюсь и тут же натыкаюсь на стоящую передо мной женскую фигуру.
— Что тебе нужно, чёрт рогатый? Ты зачем следишь за нами?
Глава 5
Мне даже голову поворачивать не нужно. Я этот голос и во сне узнаю. В нём есть что-то особенное. Он, понятное дело, молодой, но при этом глубокий, чувственный, неписклявый. Мелкая дрянь.
Особо не разбираясь, хватаю её за запястья, вывожу из магазина, протаскиваю по коридору и толкаю к стене между двух толстых колонн.
Она резко отводит голову в сторону, задрав подбородок и открыв доступ к своей тонкой шее.
Женская шея — мой личный фетиш, она должна быть длинная, почти лебединая. Мне нравится, когда на ней красиво выделяются вены, а длинные шелковистые волосы облепляют её, роскошно контрастируя с молочной кожей.
У этой сучки всё идеально.
— Зачем пришла?
— А как же доброе утро?
— Уже день!
Она снова отводит лицо и опять смотрит искоса, будто я ей противен.
Это доводит меня до белого каления. Хочется подчинить её, сломать как фарфоровую игрушку.
Или она будет слушаться, или… Или я не знаю что.
Мы зло сверлим друг друга взглядами.
— Где твой хозяин, кошечка? — Вожу пальцем по её шее: гладкая, изящная, женственная. То, что нужно. — Отпустил тебя пописать в лоток, а ты тут же побежала за другим кобелём?
— У тебя проблемы с миром животных, Глазунов.
