Плевать я хотела на то, что он говорит! Я снова разворачиваюсь и иду, как мне кажется, тем же путем, каким пришли сюда.
– Паш! – слышу за спиной голос Семена. – Без обид же, брат?
– Мхм…– неопределенно отзывается Волков и его шаги уже очень близко. – Я же попросил – подождать меня! – поравнявшись со мной, чеканит он.
Я резко торможу и возмущенно повышаю голос, который дрожит так же, как мое тело:
– Попросил? Нет, Волков, ты не попросил. Ты приказал! Это разные вещи, – я несильно толкаю его в грудь, а потом снова иду вперед, слыша позади обреченное:
– Твою мать…
Глава 25.
Паулина
В единственно жилой комнате квартиры Волкова с дрожащей яростью сбрасываю с себя одежду. Меня до сих пор потряхивает. Даже обратная дорога, во время которой Паша бесконечно слизывал из-под носа кровь, меня не успокоила.
Сейчас бы под горячий душ. Теплая вода всегда меня расслабляла, а сейчас я не знаю, как привести себя в норму и перестать видеть перед глазами драку.
Я никогда не видела драк.
Тем более никогда не находилась в их эпицентре и из-за меня никто не устраивал разборок. Они все там, на недостроенной трассе, будто с ума посходили!
Рывком натягиваю на себя пижамные шорты. Влетаю в футболку и на затылке накручиваю гульку. В раскуроченной ванной все, что могу себе позволить – помыть руки и ополоснуть лицо теплой водой.
Когда захожу в кухню, чтобы сделать себе горячий чай, натыкаюсь на Волкова. Он снова с голым торсом и снова этот торс притягивает мое внимание и будоражит.
Даже несмотря на то, что я зла. На него в том числе! Я не хочу этих реакций! Не хочу чувствовать того, что ощущаю рядом с ним – что-то странное и непривычное. Что-то, что сложно объяснить словами, но мне одновременно хочется на него смотреть и не видеть его никогда! Хочу обессиленно рычать и кусаться! Хочется его трогать! И не прикасаться! Никогда! Разве это нормально? Чувствовать такую гамму разносортных эмоций к одному человеку? Чувствовать и знать, что взаимности этим чувствам нет.
Он никогда не посмотрит на меня так, как смотрит на свою бывшую или настоящую девушку. На Соню.
– Вот черт… – бормочет себе под нос Паша, когда из его рук выпадает ватный диск, который прижимал к разбитой губе.
Он медленно нагибается за ним, придерживая одной рукой такой же диск на рассеченной брови, но я неожиданно и для себя успеваю поднять с пола ватный диск прежде, чем Паша.
Выбрасываю грязную вату в урну.
