– Ах, это была шутка? Ну тогда продолжай! – фыркаю, скривив лицо так, будто меня сейчас стошнит. Да уж, его остроумие прямо как два пальца. Также вызывает рвоту.
Губы парня лениво растягиваются в улыбке. Ну слава яйцам, шутит плохо, но хотя бы юмор понимает.
– Ладно, Павлинка, заново давай. Что-то не с того мы начали, – выразительно кивает на стул, с которого я подскочила. – Садись уже, не дрейфь. Не буду я твои пирожки хавать. Сади-и-ись! – тянет.
– Ли-на! – напоминаю ему. Еще и с памятью беда. Кошмар.
Помедлив, я все же подчиняюсь.
С опаской возвращаю пакет с выпечкой на стол. Пашка плотоядно на него косится, сглатывает, заметно дергая кадыком, но не берет. Переводит голодный взгляд на меня.
– Положить мне тебя негде кроме кухни. Давай поедим, и я надувной матрас сюда притащу. Или можешь в спальне моей на полу…
– Нет! Кухня – отлично! Устраивает, – мотаю головой, отказываясь от перспективы ночевать с «родственником» в одной комнате.
– Супер. А занавеску сейчас прибью, только за пельменями последи, ок?
– Ок, – устав препираться, киваю.
Паша уходит вешать в туалет занавеску, а я на ватных ногах плетусь к конфорке. Запах бульона щекочет ноздри, пельмени медленно всплывают. Слышу, как Волков, матерясь, прибивает гвозди, от души колотя молотком. И становится…немного стыдно. Так накинулась на него. За что?
Меня человек без вопросов ночевать пустил, а я слила на него все накопленное за день раздражение. По сути, ни за что. Со мной часто такое бывает. Вначале вспылю, наору, поругаюсь, а потом становится мучительно неловко.
Мама говорит, это потому, что я огненный знак. Папа утверждает, что дело не в гороскопе, а в отсутствии ремня в моем воспитании. Но в любом случае…
– Па-а-аш! – ору своему «родственнику» в коридор.
– А? – тотчас отзывается он.
– Там еще с ливером есть. Будешь? И с картошкой!
Глава 6.
Паулина
После нашей перепалки на кухне воцаряется давящая атмосфера. Возникшую неловкость можно потрогать рукой, просто сжав в воздухе пальцы, но…похоже, это лишь мои ощущения, потому что Паша лениво разваливается на стуле напротив и устремляет на меня прямой изучающий взгляд.
Я под этим взглядом теряюсь, хоть и хотела пойти на мировую и выдавить из себя что-то типа «извини», но это невозможно сделать, когда на тебя смотрят вот так – со снисходительным предвкушением. Поэтому…обойдется! Моих пирожков будет достаточно в качестве извинения."
"Молча нахожу в кухонном шкафу две тарелки и раскладываю на них сварившиеся пельмени.
