На ней леггинсы, обтягивающие длинные ноги, как вторая кожа. Объемный худи едва прикрывает ягодицы, а на ногах фирменные белоснежные кроссовки на мощной подошве. Она выглядит стильно.
Водитель закрывает багажное отделение и вместе с ней заходит в салон, громко уточняя:
– Все в сборе? Можем ехать?
Соня, вытянув шею, быстрым взглядом осматривает присутствующих, после чего кивает мужчине:
– Вроде… Поехали. Кто опоздал, тот не успел, – заключает она и начинает продвигаться по проходу, выставив вперед руку с небольшой спортивной сумкой.
Проходя мимо Вики и Саши, задерживает на их паре короткое внимание. Усмехнувшись, двигается дальше.
Она останавливается рядом со мной. Быстро оценивает ситуацию, подмечая, что сижу я одна, и спрашивает, улыбнувшись:
– Привет. Не против?
– Конечно, нет, – отзываюсь я. – Привет.
– Спасибо, – Соня улыбается шире и забрасывает сумку на верхнюю полку. Садится очень мягко и аккуратно, оставляя спину идеально ровной. – Как дела? – спрашивает дружелюбно.
В ее тоне нет ничего необычного.
Ни намека на подтекст или что-то другое. Не знаю, может, я не умею разбираться в людях, но, кажется, с Соней у нас установились не просто рабочие, а вполне приятельские отношения. Я вспоминаю слова Волкова о том, что Рязанцева не способна на подлости. Вероятно, он прав. Соня ни разу не пыталась воткнуть мне палки в колеса или как-нибудь навредить, хотя возможностей у нее была масса, как и мотивов.
Наоборот, она всячески поддерживала мои идеи и помогала их воплощать.
И сейчас, когда она искренне интересуется о моих делах, меня изнутри грызет мерзкий червь.
Вчера, после всеобщего сбора профкомовцев, она похвалила меня за ролик с краской. За идею и ее креативность. А потом, отводя глаза и едва заметно краснея, спросила, что происходит между мной и Пашей. Если бы она задала мне этот вопрос сегодня, я бы от разрывающих изнутри эмоций молча выпрыгнула из микроавтобуса, лишь бы ей не отвечать. Но еще вчера мы с Пашей были вроде «соседей в доску» и «просто друзья», потому я с чистой совестью заверила Соню, что он всего лишь помогал мне, разыгрывая влюбленную пару во время ремонта.
Причем за десятку, которую я ему сразу перевела.
– А-ааа… за деньги, – выдохнула Соня с облегчением, лицо ее мгновенно просветлело, – ну тогда понятно, – и она улыбнулась мне так, будто я сообщила ей о выигрыше в лотерею.
Сейчас мне почему-то жутко неловко об этом коротком эпизоде вспоминать. Ведь вчера я ей не соврала.
