"
"Резко подняла на него глаза, намереваясь шикнуть на балбеса. Мы, вообще-то, не дома, а у меня на работе, где я приличная сотрудница, а Уши – мой начальник и зав офтальмологическим отделением, в котором работаю около пяти лет.
Но, не донеся эту информацию до брата, мой рот замер в позиции «О», а глаза ненормально распахнулись – в кабинке стало на одного человека больше. Им, по закону вселенской несправедливости, оказался Зайцев Иван Романович. Тот самый Ушастый и заведующий моим отделением, мимо которого незамеченным не пролетит даже комар.
Глава 2.
Алена
Вполне просторный лифт мгновенно сжался до размера спичечной коробки.
В реальности между нами совершенно точно оставался как минимум метр, но у Зайцева от природы была такая подавляющая, осязаемая аура, что ощущалось так, будто он впечатался прямо в меня.
Ни улыбки, ни кивка. Только тяжелый взгляд, демонстративно отсканировавший меня с ног до головы и застывший на моём вспыхнувшем лице.
Точнее на губах, которые оставались изумленно приоткрытыми.
Ну да, я не в отделении… И что такого криминального?
Мысленно напомнив себе, что никакой закон я не нарушила, подобралась и расплылась в вежливой, насколько смогла, улыбке, пропев:
– Здравствуйте, Иван Романович!
Но этот чопорный сухарь вместо того, чтобы поприветствовать меня в ответ, сначала выразительно покосился на свои наручные часы, и только потом удостоил вниманием мою фигуру.
И сделал это так, будто оказал великую услугу.
Говнюк он и в офтальмологии говнюк!
– Прохлаждаетесь… – вынес вердикт, дёрнув бровью.
– Что? – Вспыхнула я и поспешила опровергнуть: – нет! – отчеканила, с трудом удерживая на лице улыбку, а пальцы – в кулаке, чтобы не показать ему вверх поднятый средний.
– Ален, ну так че? – неожиданно подал голос мой брат, про которого напрочь успела забыть.
Зайцев тут же покосился на Павла, гадко усмехнулся и заключил:
– Занимаетесь личными вопросами в рабочее время.
Ну и кто просил родственника открывать рот?
Незаметно ткнула его локтем в бок. Пашка вопросительно взглянул на меня, в ответ я стиснула губы так, чтобы ему стало понятно – «поговорим дома, а сейчас лучше помалкивай, бестолочь!». Покачав головой, брат, к своему и моему счастью, нырнул в телефон, а я исподлобья посмотрела на зава, который разглядывал двери лифта.
