Ушей среди них не было, и я, облегченно выдохнув, опрометью рванула в ординаторскую, чтобы забрать из тумбочки подаренный Погосяном пирог и накинуть пальто.
Когда мы толпой выходили из отделения, Зайцева по-прежнему не наблюдалось, и это было прекрасно. В душе я питала надежду, что он не придет.
Привычным составом мы двинулись в бар-караоке, в котором обычно гуляли отделения нашего медцентра, и уже через пятнадцать минут сидели за двумя соединенными вместе столами.
Несмотря на то, что всё вокруг было знакомым: это место, сидящие рядом люди и наш постоянный столик, я никак не могла расслабиться, сбросить напряжение текущего дня.
Даже с учетом того, что Зайцев так и не явился.
Пусть бы вообще этот сухарь не приходил!
Не думаю, что такие, как он, умели расслабляться. Что ему вообще здесь делать? Считать, что и сколько кто выпил?
Я мотнула головой, выпроваживая из нее нежелательные мысли, ведь думать о Зайцеве мне совершенно не хотелось. Мне было о чем и о ком подумать, тем не менее мысли все равно кружились вокруг него и его взгляда, которым он наградил меня после слов Адовны о «каблуке».
Этот взгляд не давал мне покоя. Будоражил, заставлял чувствовать себя неспокойно.
– Аленчик…
Сквозь галдеж я едва различила свое имя, произнесенное Сосновским. Я повернула к нему голову и вопросительно выгнула бровь.
Виталя кивнул подбородком на дежурно улыбающуюся официантку, спрашивая:
– Что будешь пить?
«Ромашковый чай с мятой!» – кричало мое увядающе-стареющее нутро.
Вот оно! Начиналось! То, о чем говорил Туманов. А завтра я приду на работу в шерстяных носках, а потом… потом выпишу себе журнал с народными рецептами и каждый вечер буду обводить карандашом отвары из лечебных трав от радикулита.
Ну уже нет!!!
– Мартини со льдом и лимоном! – заявила себе же назло.
Мы пришли сюда отметить наступающее двадцать третье февраля, а не провожать на пенсию мою стареющую репродуктивную систему.
Поэтому я заставила себя вымученно улыбнуться и оглядеться по сторонам.
Бар был забит под завязку. Гул стоял как в оркестровой яме. Сегодня здесь гуляли врачи, большая часть их лиц была до боли знакома. Многие подходили к нашему столику обмениваться приветствиями и врачебными сплетнями. Культурно и цивилизованно. До первого микрофона.
Вообще-то, врачи умели отрываться…
– Аленка Алексеевна, ты же со мной споешь? – влетело в мое ухо спустя полчаса.
Алкогольные пары обдали щеку, вызывая рефлекторный озноб.
