Под халатом на мне была шифоновая блуза, которая мгновенно прилипла к спине.
Вероятно, я должна была визжать от восторга. Ведь слова Ивана Романовича сообщали о том, что с моим врачебным заключением дотошный Зайцев был абсолютно согласен.
Но я не визжала… я хотела спрятаться в домике.
– Вас что-то смутило, Алена Алексеевна? – нахмурился Зайцев, подметив мое замешательство.
– Я… я предлагаю поручить эту операцию Виталию Игоревичу. Он более опытный врач и его квалификация…
– Стоп, стоп, стоп! – зав выставил ладонь вперед, прерывая мой поток слов.
– Причем тут Сосновский? Погосян ваш пациент, Алена Алексеевна, – акцентировал жестко. – И вашей квалификации вполне достаточно, чтобы провести подобную операцию.
Я распахнула глаза и прилипла к спинке стула.
Он что, копался в моем личном деле?
– Разумеется, я ознакомился с личными делами всех своих сотрудников, – усмехнулся Ушастый.
Господи, он все-таки умел читать мысли?
– Я же должен знать, с кем имею честь работать, – продолжил он.
И был прав…
Почему я решила, что он интересовался конкретно моим личным делом? Не много ли чести, Волкова?
– Три года назад вы подтвердили квалификацию витрео-ретинального хирурга. Поэтому не вижу никаких препятствий к тому, чтобы вы делали операцию Погосяну.
– Я делаю только факоэмульсификацию катаракты, – поспешила объясниться и опустила глаза, замечая, как нервно скребла пальцами по папке.
– Почему?
Подняла лицо и не моргая уставилась на Ивана Романовича.
Я не могла поверить, что он мог так спросить… практически заботливо и участливо.
– Я…
Резко подпрыгнула на стуле. Громкие удары в дверь выдернули из морока, в котором Зайцев Иван Романович мне показался «живым и настоящим».
Мы одновременно повернули головы на звук.
В приоткрытой двери маячило улыбающееся лицо Адовны:
–Иван-вы-наш-дорогой-Романыч, разрешите? – торжественно спросила она и, не дождавшись ответа, ввалилась в кабинет, таща за собой практически все наше отделение.
Глава 8.
Алена
– Что… хм…что… – непонимающе нахмурился Зайцев, но продолжение его фразы потонуло в громогласном нестройном «Поз-дра-вля-ем!», исполненном всем коллективом нашего дружного отделения.
– Я… То есть вы… – Иван Романович дернул ворот рубашки, явно растерявшись, а затем и вовсе привстал со стула, намереваясь либо поклониться в знак благодарности, либо выгнать поздравляющих взашей.
