Когда двери захлопнулись и были заблокированы, я поняла, что пути назад нет, вытягиваясь на своем месте и глядя на свои окровавленные руки и одежду, которые пропиталась кровью Искандера.
— Покатаемся, сладкая? — Симран повернулась спиной, потянувшись к зажиганию, и выплевывая, — Или как тебя называет мой муж? Мавиш? Подумать только, до чего же трогательно!
Машина тронулась вперед, удаляясь с каждой секундой от джипов, куда посадили Искандера."
"— А ведь знаешь, у Теомана было много девушек.
И в том числе светлоглазых, но только ты стала Мавиш. Забавно, да? Думаю, ты сама не ожидала, что такой мужчина, как он западет на тебя?…
Я молчала, старясь дышать ровно и мыслить холодно и спокойно, потому что только это могло спасти меня в этой ситуации. Если девушка была безумна, то я должна была быть спокойна…как Хан. При любых обстоятельствах. Я надеялась, что мне просто нужно немного потянуть время, чтобы меня нашли…и спасли….я так на это надеялась.
— Что молчишь? При мне нет необходимости носить эту маску немой Лейлы, Алия!
Я на секунду прикрыла глаза, чтобы неслышно выдохнуть и посмотреть прямо в эти безумно полыхающие от ненависти карие глаза. Мой голос даже не дрогнул, когда я спросила спокойно и подчеркнуто вежливо:
— Что ты хочешь от меня услышать, Симран?
От ее глаз буквально заискрило, когда девушка впилась пальцами в руль, не понятно, как ногти не сломались от такого напряжения, когда машина снова рванула вперед, словно мое показное спокойствие ударило ее почти физически, отчего на лице появились розовые пятна.
— Ничего не хочу! Я все знаю о тебе! ВСЁ! Где родилась, как жила, с кем общалась. Что стало с твоей семьей, и по какой причине тебя занесло прямо в руки Теомана! Когда я увидела тебя впервые, то даже внимания не обратила — ты была никем, серой мышью, безмолвной тенью, которую все втаптывали в грязь!
Симран замолчала на секунду, поднимая глаза на меня и словно пытаясь понять, попали ли в цель ее слова, которые, очевидно, должны были стать обидными и задевающими за живое.
Не попали.
В моем взгляде не изменилось ничего, отчего она дернулась, снова глядя на дорогу и продолжив дергано, резко и так колко, словно в каждой букве скрывалась острая стрела:
— Знаешь, какие у Тео были девушки до тебя? К ним не стыдно было ревновать! Стройные, красивые.
