Не знаю, как я смогла шикнуть, задыхаясь от собственного желания и эмоций, — Иди развлекайся со своей игрушкой, она этого явно очень хочет!
Сжав меня руками до боли, Хан сделал шаг в сторону, отчего я буквально проехала грудью по двери, а затем и по стеклянной стене, испуганно сжавшись и завошкавшись еще сильнее, потому что перед глазами ходили люди, останавливаясь буквально в метре от нас и не представляя, что происходит за этой отражающей их стеной, на которой я была буквально распята горячим возбужденным телом.
— А ты не хочешь? — выдохнул Хан, сдергивая с меня трусики, как бы я не зажимала колени, пытаясь не дать ему это сделать, и погружая пальцы в меня, когда вобщем-то и ответа уже не нужно было, потому что мое тело сдало меня с потрохами, подрагивая от колючего и кусающего желания.
— …нет! — выдохнула я, отчего стекло под моими губами запотело, видя в неясном отражении полыхнувшие черные глаза и усмешку, когда Хан резко убрал руку от меня, продолжая тем не менее придавливать всем телом, отчего я выгнулась, чуть не застонав от неудовлетворенности, не зная, что могу сделать в таком положении, чтобы вернуть его пальцы обратно.
Вот только у Хана были свои планы.
Я бы взвизгнула, если бы его ладонь не накрыла мой рот, заглушая звуки, когда свободная рука с резким шлепком опустилась на мои обнаженные ягодицы, опаляя болью и заставляя дернуться от неожиданности, изо всех сил упираясь в стекло, с ужасом глядя на людей, ходивших мимо нас так близко, что можно было легко услышать, о чем они разговаривают, если бы мое сердце не стучало так сильно.
Но и это было лишь начало того, что задумал этот черноглазый сумасшедший, когда он вошел в меня одним резким глубоким ударом, без предупреждения и ласк, и заглушая мой всхлип своей ладонью, пока я пыталась встать на носочки и тянулась вверх, чтобы только он не был так глубоко и жарко внутри меня, растягивая с такой силой, что было просто невыносимо терпеть.
— …больно! — выдохнула я в его руку, пытаясь извернуться и упереться в него хоть как-нибудь, вот только у меня совершенно ничего не получалось, когда я была распластана на стене, словно лягушка для опытов по биологии, в которую втыкали кол.
— Пусть будет! — рыкнул Хан, склоняя голову вниз, чтобы для пущей убедительности еще и укусить меня за шею, явно оставляя след, — пусть боль напоминает тебе о том, кому ты принадлежишь, мавиш!..
