И никогда не было! Только этого еще не хватало для полного счастья!
И снова мои логические цепочки, которые я пыталась выстроить все эти часы после фееричного известия о семье Хана, с треском рвались и с лязгом распадались, оставляя в бедной голове еще больше вопросов.
Этот черноглазый мужчина по-прежнему сводил меня с ума, и доводил до полного и абсолютного помешательства, если не своим присутствием, так этими вопросами, которых не становилось меньше, что бы я о нем не узнавала!
Всегда на один полученный ответ, я получала еще сотню вопросов, от которых не могла отделаться, что бы не делала….
его было слишком много в моей жизни…но я не хотела другого! Я ступила в этот черный океан и не собиралась возвращаться назад, даже если берега за моей спиной уже не было видно. Вот только теперь, кажется, у меня был мой маленький спасательный круг.
— Девочки, уже поздно, вам пора ложиться, — послышался за нами мягкий и добрый голос тетушки Халиде, — у вас еще будет много дней и ночей обо всем поговорить и просто побыть вместе, Неслин, а сегодня Лейле нужно хорошенько отдохнуть и выспаться.
— Да, уже идем!..
Мне не хотелось расставаться с Неслихан и оставаться наедине со своими мыслями и чувствами. Которые меня раздавят, как только я останусь одна, но я послушно поднялась вслед за девушкой, взяв свои туфли и пошагав босиком за своей новой подругой и сестрой на второй этаж, заставляя себя не прислушиваться к тому, происходило ли что-нибудь за дверью кабинета Хана, когда мы проходили мимо нее.
Я могла говорить себе что угодно, могла убеждать себя в том, что я сильная, а главное НОВАЯ.
Теперь я Лейла и я не позволю Хану пускать свой золотой яд в мою кровь.
Вот только ничего это не помогало и все-равно мое сердце колотилось, разгоняя черноту и золото по сжавшемуся телу, когда каждая напряженна фибра моего существа дрожала и вытягивалась в поисках его волшебного аромата.
Я вздрогнула, когда, словно почувствовав мое состояние и то, как меня предательски скрутило изнутри в желании просто услышать его глубокий голос, Неслин обратилась к тетушке Халиде, что шла следом за нами с подносом, на котором стояло два бокала с молоком:
— А где братец?
— Уехал по делам.
— Куда не сказал?…
Тетушка Халиде мягко рассмеялась, чуть изогнув темные брови:
— Будто он когда-то об этом говорил!
И в этом была вся сущность этого черноглазого мужчины, был ли он Ханом или Теоманом.
Даже для жителей этого милого дома, которые его знали и любили, он оставался закрытым и далеким.
